На закате мы почти поняли

Глава 5

Лиза словно исчезла, оставив в школе только свою оболочку. Она сидела за партой с опущенными плечами, будто носила на себе невидимый груз, который тянул её вниз. Глаза её смотрели сквозь страницу, не замечая ни слов, ни цифр. Она механически вела ручкой по строкам — то ли списывая с доски, то ли просто создавая иллюзию, что она здесь, что она участвует, что всё в порядке.

На самом деле всё было не в порядке.

Внутри стоял тягучий, липкий гул, как будто кто-то разбил колокол в её голове и теперь его тяжёлое эхо разливалось по мыслям. В этом гуле всё смешалось: вчерашний холодный вечер, супермаркет с тусклой вывеской, апельсиновый сок, Кирилл… Его голос, спокойный и обыденный, когда он сказал: «У меня теперь девушка есть». Эта фраза застряла в сознании, будто осколок. Каждый раз, когда Лиза пыталась о чём-то подумать, он всплывал первым.

С самого утра Даша прилагала все усилия, чтобы растормошить её. На перемене болтала без остановки, пересказывала свежие сплетни, делала забавные рожицы. Даже на математике прошептала: «Если я сейчас сконцентрируюсь, то смогу двигать карандаш взглядом — смотри!» — и уставилась на ручку с выражением абсолютной серьёзности. Но Лиза лишь краем губ изобразила подобие улыбки. Или, может, это показалось. На её лице вообще ничего не происходило — как будто она была где-то далеко, на другой планете, где нет ни школы, ни уроков, ни Даши, ни даже самой Лизы. Только это неприятное чувство внутри, неуловимое и липкое, как холодная простыня, которую никак не скинуть.

На истории она смотрела в одну точку на доске, но ничего не видела. Учитель что-то объяснял, проводил линии на карте, указывал даты, а Лиза чувствовала, как от неё будто отслаиваются звуки и слова. Они не доходили, не прилипали. Даже когда одноклассники засмеялись чему-то, она не подняла головы — только вяло моргнула. На физике она положила щёку на ладонь и позволила себе закрыть глаза. Всего на секунду. Просто отдохнуть. Просто выключиться. Сны не пришли — лишь тот же гул. Гул и голос Кирилла: «У меня теперь девушка есть».

Даже когда прозвенел звонок, Лиза вздрогнула не сразу. Остальные уже собирали рюкзаки, а она всё ещё сидела, будто привязанная к стулу. И только когда Даша окликнула её по имени, чуть громче обычного, она будто проснулась. Подняла глаза, кивнула, как будто услышала и поняла, но на самом деле — нет.

— Ты точно в порядке? — прошептала Даша, когда они вышли из класса.

Лиза молча кивнула. Чуть-чуть. Почти незаметно. Даша вздохнула. Она видела, что подруга как будто потонула. И всё, что можно было сейчас сделать — это оставаться рядом, ждать и надеяться, что Лиза сама захочет вынырнуть.

Столовая гудела, как улей. Ложки звякали о тарелки, кто-то смеялся за соседним столиком, кто-то жаловался на котлету. В этом шуме Лиза была как в пузыре — звуки долетали до неё будто сквозь вату. Она сидела, уткнувшись в макароны, методично раскладывая их по краям тарелки, как будто играла в какую-то скучную, бесконечную игру. Вилка в её руке почти не двигалась. Еда оставалась нетронутой.

— Лиз, — осторожно начала Даша, но снова не получила никакого ответа. Только то же молчаливое покачивание головы, словно всё происходящее здесь не имело к Лизе никакого отношения.

Даша резко вздохнула, оглянулась на переполненный зал и, как бы не решаясь на собственную идею, встала. Драматично. Театрально. Так, чтобы это невозможно было не заметить. Лиза мельком подняла глаза, непонимающе глянула — и тут же снова опустила их. А Даша уже шла к окну широкими шагами, встала рядом с подоконником, вытянула руку вперёд, как в дешёвой мелодраме, и объявила:

— Всё! Если ты мне сейчас не скажешь, что происходит, я спрыгну. Сразу. Без шансов. Прощай, жестокий мир!

Несколько человек рядом даже обернулись. Кто-то прыснул со смеху. А Лиза… Лиза едва заметно усмехнулась. Почти не поднимая головы, тихо проговорила:

— Мы на первом этаже.

— Тем хуже, — не растерялась Даша. — Ударюсь об клумбу. Сломаю ноготь. Цветы пострадают. Пчёлы будут мстить. А всё потому, что ты молчишь, как статуя скорби!

Она повернулась к Лизе, вскинув руки, будто действительно собиралась шагнуть на свободу, прямо сквозь занавеску из школьных жалюзи. Но, увидев, как Лиза прикусила губу, как уголки её рта едва заметно дрогнули, Даша смягчилась. Вернулась за стол и села напротив, с силой ткнув вилкой в свою котлету.

— Ты дура, — выдохнула Лиза.

— Да, — весело согласилась Даша. — Но твоя дура. Так что выкладывай, пока я не начала карабкаться на подоконник обратно.

Она посмотрела на Лизу пристально, не отпуская её взгляд. Уперлась глазами прямо в душу. Лиза отвела взгляд. Губы снова дрогнули. Она сжала вилку чуть сильнее, будто пытаясь вцепиться во что-то, что нельзя было удержать.

— Я не знаю… — прошептала она. — Просто… глупо это всё.

— Глупо — это когда я пыталась сдать географию, не зная, где находится Казахстан. А ты — не глупая. Ты просто несчастная. Расскажи мне.

Молчание повисло над столом, заглушая даже столовую какофонию. Лиза смотрела куда-то мимо, в угол стены, будто там могла найти нужные слова. На щеках у неё выступил лёгкий румянец — от стыда, от злости, от того, что так сложно говорить.

— Я вчера встретила Кирилла, — наконец сказала она. Голос дрогнул, будто слово само выскользнуло. — В магазине.