На живописных холмах Фриоли

Часть 2. Глава 3. Casa Ibanez

«Что же мне делать без денег? Куда мне идти? Ладно хоть паспорт при себе. Надо найти Марио, может, он сможет мне помочь. Пора возвращаться в Хэмпшир. Но как же я посмотрю в глаза отцу, матери?» — мысли путались в голове Пети. Дойдя до ресторана, где обычно проводил свое время ее друг, Пети заглянула внутрь.

В ресторане звучала музыка, слышался женский смех. Вкусные запахи, доносившиеся с кухни, напомнили Пети, что со вчерашнего дня она ничего не ела.

Увидев ее, метрдотель, который недавно распахивал перед ней двери, довольно грубо сказал: «Евреям вход воспрещен!»

Чувствуя себя уже дважды униженной за день, Пети, сжав губы, довольно грубо ответила:

— Будь добр, знай свое место. Позови Марио!

Подойдя к ней, Марио сочувственным голосом произнес тираду:

— Время сейчас неспокойное. Пети, милая, мне нужно быть осторожным в выборе друзей, дабы не навлечь на себя немилость полиции. Ты сильная. Ты справишься со всеми трудностями. Я в этом ни капельки не сомневаюсь. Если хочешь, я могу поговорить с дядей Лукасом, у него небольшой бордель, я думаю, что смогу уговорить его взять тебя.

— Ты что? — Пети от удивления поперхнулась. — Ты предлагаешь мне стать продажной девкой?

— А чего ты хочешь? Ты же еврейка...

Идя по улице, Пети вспомнила слова испанской бабушки: «Не доверяй итальянцам! В глаза улыбаются, а как отвернешься — в спину нож получишь».

«Друг Марио предложил мне стать проституткой, милая итальянка — хозяйка отеля — сдала меня полиции. Все верно. Правильно абуела про них говорила. Абуела... Выбора у меня все равно уже не осталось», — подходя к отелю, подумала Пети.

— Мигель, — подозвала Пети испанского мальчишку, играющего с мячом на территории пансионата, — родители у себя?

— Hola, Пети! — подросток был рал видеть ее живой и невредимой после ночного кошмара, произошедшего в отеле.

Сидя за столом в большой комнате и поедая оставшуюся после ланча паэлью ,

Справка : Паэлья - национальное испанское и валенсийское блюдо из риса, подкрашенного шафраном, с добавлением оливкового масла. Кроме этого в паэлью могут добавляться морепродукты, овощи, курица, белое вино, зелень и специи

Пети в красках рассказывала о полицейском участке.

— Терпеть не могу этих фашистов. Они повсюду сеют смуту и раздор. Посмотри, что дома творится, — обратилась к мужу Анна Мария. — Фашистская партия «Испанская фаланга» сильнее как никогда.

Справка: Испа́нская Фала́нга — ультраправая политическая партия в Испании. Основана в 1933г

— А ты что этих безбожников коммунистов защищаешь? Фашизм — это меньшее зло по сравнению с красной угрозой, — голос раздался от обычно молчаливого отца семейства.

— Так кто же тебя оттуда вытащил? — пытаясь изменить тему разговора, абуела задала вопрос Пети.

— Один джентльмен, впрочем, вам его имя ничего не скажет, — ответила Пети.

— Мы никогда тебя ни о чем не спрашивали. Думали, придет время, и ты сама все расскажешь. Что делает молодая образованная девушка одна? Где твоя семья?

— Я боюсь, что, если расскажу вам всю правду, вы не поверите, — Пети обвела взглядом всю семью, она так боялась произнести свое настоящее имя, она так свыклась с мыслью, что ее имя Пети Гальперн. — Мое настоящее имя леди Розмарин Сассекс. Мой отец граф Сассекский, восьмой герцог Норфолк, а также граф Арундел. Мой отец внук королевы Великобритании Виктории, занимающий пятнадцатое место в очереди на трон. Моя семья владеет родовым имением в графстве Хэмпшир, а также угодьями и поместьями в западном графстве Сассекс. Нашей семье принадлежит парк New Forest — это четыреста километров лугов и лесов — отличное место для королевской охоты.

— Я не поняла... Что? Кто? Чего? — спросила Анна Мария, у которой от удивления выпала кружка из рук.

Пети рассмеялась:

— Конечно, это шутка. Просто вы так серьезно начали мой допрос. Я совершенно обычная девчонка, выросшая в еврейской семье, так получилось, что я сирота, родители погибли в автокатастрофе. Вы же сами знаете, евреи — народ не бедный, от родителей осталось небольшое наследство.

— Кто же у тебя есть?

— Ну, у меня есть дяди, тети... Мне бы только добраться до Англии.

В комнате повисла тишина.

— Со мной поедешь завтра в Испанию. В Италии тебе точно оставаться небезопасно. Дорога предстоит долгая. На моем грузовике и поедем, сначала до Рима, а потом на пароме доберемся до Барселоны. Думаю, проблем на границе с Италией не будет — они будут рады избавиться от еврейки. В Испании тем более, пока республиканцы у власти. Поживешь какое-то время в семье моего брата. А там решим. Сейчас всем спать! Анна Мария, постели Пети в комнате детей, — Хосе Гарсия встал и направился в спальню.

— Madre mia! Еще один лишний рот. Им самим есть нечего, — Анна Мария прокомментировала решение мужа.

— Я все сказал, — оборвал ее супруг.

Сидя в грузовике, Пети сжимала сумку с одеждой, которую собрала для нее Анна Мария. Ей было страшно. Она хотела одного: оказаться дома, в кругу семьи.

«Мечты имеют свойства сбываться», — подумала Пети с горькой иронией, мечтавшая всю свою сознательную жизнь путешествовать по миру.

— Расскажи мне немного об испанцах, какие они, — попросила Пети.

— Я вот что думаю. К примеру, отличие нас, испанцев, от английских или французских завоевателей в том, что мы, испанцы, заключали браки с женщинами покорённых народов, а не превращали их в рабынь. Мы народ дружелюбный и гостеприимный, готовый прийти на помощь в трудную минуту.

— La verdad! Что правда, то правда!

К середине 1936 года в Испании сложилась критическая обстановка. Каталония и Страна Басков декларировали неминуемый выход своих регионов из состава Испании. Ежедневно в терактах гибли люди: в основном случайные прохожие, совершались грабежи, поджоги церквей и монастырей.

Семья Гарсия жила в городке Casa Ibanez с населением в две тысячи человек, имела небольшой двухэтажный дом, а также участок земли, на котором выращивала виноград для последующей продажи. По меркам Испании семья была зажиточной, так как брат Хосе работал сборщиком налогов. Часто в дом приносили разную живность, которую он взвешивал на специальных весах и определял сумму налога необходимую к уплате. В городе его уважали.