Набор особого назначения.

Глава 20. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ.

МАРГО.

     Разумом я понимала, что упиваться потерей Дара бессмысленно и опасно для здоровья. Но, ничего не могла с собой поделать. Даже после того, как со мной поговорили самые близкие мне люди -  Кеннет и Тигрисс, и поддержали друзья.

     Слабость, разлившаяся по телу, и дикая головная боль требовали отдыха, но глаза упорно не желали закрываться, вновь и вновь прокручивая события последних дней, примеряя противное и малодушное:"а что, если бы...".

     Я стала драконом, потерявшим Дар и крылья. Не так горько было бы, если бы лишилась способности летать, но осталось хотя бы с толикой Дара. Но теперь я пустышка, лишенная всего. Даже с Отрядом мне уже не по пути. Быть тенью при брате мне тоже не хотелось. Я, как дитя, сейчас чувствовала обиду на весь мир, который вместе с Виктором бросил меня, повернувшись задом. Да, к хорошему привыкаешь быстро и думаешь, что так было всегда. Жила же я без драконьих примочек раньше и неплохо жила. Останусь здесь, в замке, который считаю своим домом. Вновь будем с Тигриссом делать снадобья и охотиться на зверей из Пустоши. Так все и будет. Но... внутри все равно разливалась дикая горечь. Избив неповинную ни в чем подушку, я так и не смогла выжать из себя ни слезинки, но все-таки, дождавшись рассвета, смогла уснуть.

     Утро началось непривычно поздно для меня. Решив не спускаться вниз и не портить своим унынием друзьям завтрак, наскоро умывшись, натянула одежду и, по старой привычке, поднялась на крепостную стену. Ветер подхватил мои неубранные волосы, бросив пряди на лицо. Накинув капюшон плаща, вгляделась в несколько подзабытый пейзаж. Пустыня все так же жила своей жизнью, лениво перекатывая песчинки, подбираясь все ближе к стенам крепости. Несколько десятилетий и это место вполне возможно будет покинуто людьми, если иссякнут термальные источники.

     Проказник ветер скинул капюшон с головы, словно провел рукой по волосам в успокаивающем жесте. Так, как мне хотелось бы чтобы сделал Виктор. Оглянувшись, увидела Адриана, поднимающегося ко мне. Некоторое время мы стояли рядом, молчали и слушали песню Пустоши, боясь вспугнуть некое чувство единения. Эти пески несли в себе смертельную опасность, но и в них была своя жизнь и свое своеобразное очарование. Даже эльф это понимал. А потом он первым нарушил молчание.

     - Я долгие годы провел наедине с собой. Знаю, как это невыносимо, когда окружающие считают тебя ущербным, не таким, как они сами. Еще хуже, когда тебя жалеют. Я не буду говорить успокаивающих слов, скажу только, что ты навсегда останешься частью нашего Отряда, какое бы решение ты не приняла. Сейчас мое место займет Алина, выслушай ее и дай себе шанс, как когда-то его дал себе я. 

     Ветер легко подхватил его фигуру и перенес к замку, словно мягко спустил на лифте. Пока я смотрела, как к Адриану присоединяются Калинка и Ола и о чем-то ему с интересом рассказывают, а Ола даже начинает бурно жестикулировать руками, ко мне действительно подошла Алина.

     - Высоко же ты забралась. Отсюда замечательный вид,- начала подруга разговор издалека.

     Мысленно подобралась, глядя на то, как ее руки судорожно вцепились мне в плечо. Алька жутко волновалась. Ветер взметнул ее рыжие волосы, переплетая с моими. Медь смешалась с расплавленным золотом. Наверное, интуитивно считав мое нежелание заниматься словоблудием, она притопнула ногой.

     - Да знаю я!  Нам надо серьезно поговорить! Мы ведем себя как идиоты и ходим вокруг тебя как...как  вокруг постели смертельно больного человека. И чувствуем себя виноватыми, что не пришли раньше, что промедлили, что не успели. Я думала над этим и, знаешь, один старый знакомый мне напомнил,что у всего есть свое время и своя цена. Ты отдала свой Дар ради родного человека, а еще ты спасла много судеб и жизней драконьей Империи и именно в этом было твое предназначение, для этого момента ты появилась в этом мире.

     Видя, что я хочу ее перебить, попросила:

     - Просто выслушай меня, - и спешно продолжила, - У всех нас есть свое предназначение. Мое - это вернуть тебе то, чем ты недавно пожертвовала. Во мне борятся друг с другом две стихии. Одна из них совершенно чужда мне по натуре и я с трудом с ней справляюсь, более того я ее боюсь. Теперь я поняла, что являюсь не носителем и хозяйкой огненного Дара, а лишь временным сосудом для него. Я хочу отдать его тебе и выполнить свое предназначение. Я спасу тебя, а ты меня. Боже, какое это будет для всех нас облегчение. Пожалуйста, просто подумай над этим предложением и согласись.

     Наверное впервые в своей жизни я не знала как мне себя вести и что сказать. Шквал противоречивых эмоций захватил все мое существо. Робкая надежда подняла голову и вновь взмыла к небесам. Чувство неимоверной нежности и благодарности к Алине растопили комок в горле.  Гордость и страх за подругу, не позволяли принять этот бесценный и опасный подарок. Ведь это бы означало вновь без оглядки броситься в очередную авантюру.

     Почувствовав наши сильные эмоции, к стене уже бежал Кеннет и остальные члены Отряда. Странное чувство прорвало плотину и слезы сами хлынули из моих глаз. Такими нас и застали ребята, крепко обнимающими друг друга и рыдающими навзрыд. 

     - Тьфу, мы их спасать примчались, а они тут сырость развели - проворчал засегивая на ходу не на те пуговицы рубашку, внезапно засмущавшийся Нил - Вы что, Пустошь оживить решили?

     - Решили! - вклинилась в разговор Ола.- А знаете, нам надо серьезно поговорить!

     Недоумение отразилось на ее лице, потому что, растирая слезы руками, теперь мы с Алиной хохотали.

     - Да ну вас, девчонки! Я же серьезно - понарошку обиделась она, а руки уже крепко обнимали нас обеих.

     - Спускайтесь уже оттуда - прокричал снизу Тигрисс,- объявляю второй завтрак. В столовой и поговорим, а то все равно никто из вас нормально не поел.

     "Серьезный" разговор за столом был разбавлен появлением еще одного действующего лица. Тиззей, а учитель попросил называть его в неформальной обстановке именно так, присев рядом с побледневшей Олой, с удовольствием потянулся к горячему чайнику, успев при этом шепнуть несколько слов своей соседке, сменившей бледность щек на яркий румянец.