Начало новой истории

30

Вернувшись во дворец Хафэр решил, что пытаться отправиться в комнату и отлежаться несколько дней там было слишком предсказуем, и шанс встретиться с Гэо или чего хуже с Советником был слишком велик, ведь в первую очередь Императора будут искать там. Немного подумав, он отправился в библиотеку собранную отцом. И как только вошёл, наткнулся на Гэо...

Хафэр хотел развернуться и уйти в обратную сторону, но друг его остановил:

- Жив, господин?

- Какие боги тебя сюда привели?

- Ваше капризничество, Вы слишком предсказуемы. Господин Советник хотел с Вами повидаться.

- Не пойду.

- Ну вот что за ребячество? Я могу Вас понести, но Вам же это явно не понравится, так, что давайте сами.

Хафэр поморщившись пошёл следом.

Советник увидев их отложил книгу, подтащил юного Императора ближе, заглянув небесно-голубые глаза, спросил:

- Где боги Вас носили, Ваша светлость, почти девять дней.

- Разница времени, - отмахнулся Хафэр, поспешил опуститься в кресло - стоять было невыносимо больно.

- Господин, показывайте, где Вас ранили. А то знаем мы Вас, не сознаетесь, пока не совсем худо не станет, а там может поздно будет. И отец, и братец у Вас такие-же.

Хафэр проворчал, что ничего серьёзного, и лекарь всё уже починил, поднял рубашку, продемонстрировал рубец.

- А чего же вы тогда так долго? И кто это Вас исцелил?

- Роктвик. Поэтому и долго.

Советник осмотрел заращенную рану, погладил ладонью. Хафэру потребовалось немало усилий, чтобы не изменить выражения лица, не выдать ощущений.

Советник отпустил его, и Хафэр, по настоянию Гэо отправился в комнату. Разувшись на входе он опустился на постель и неожиданно понял, что подняться больше уже нет сил. Попытался встать, чтобы хотя бы снять брюки, но не смог, пришлось остановить Гэо, собравшегося уже уходить. Сын советника приготовился внимательно выслушать своего Императора, но Хафэр всё-таки не смог попросить о помощи, было стишком стыдно и он просто отмахнулся, сказав, что передумал. Отвернулся к окну и задался вопросом, с чего бы стыдиться, раньше, когда позаботиться о себе самому для него не составляло сложности, он запросто просил Гэо раздеть его или наоборот одеть, но тогда это было совсем другое... А теперь он оказался беспомощен и боялся признать это.

Вскоре он уснул, погрузился в беспокойные мельтешащие перед взором воспоминания.

Сны формируются из когда-то уже виденных картинок, может быть виденных в прошлых воплощениях, картинок искажённых памятью, наложенных друг не друга и склеенных в причудливы сцены.

Но Корэру никогда не снились такие сны, он мог только вспоминать, чётко с точностью до малейшей детали. Прошлого воплощения он не видел, и не хотел его видеть - ему почему-то казалось, что вряд-ли оно было весёлым и красочным.

Во снах к нему приходил брат. Он всегда знал как и когда привидевшийся ему разговор произошёл в реальности, но спустя время, беседы воспринимались иначе, ведь изменилось его отношение.

Когда Корэр был ещё мальчишкой, только явившемся в миры живых, брат ему казался сильным и добрым, но возможно только казался. Теперь Корэр мог с уверенность сказать, что не знал того брата, но стремился узнать, был готов идти за ним, стоило Экору только позвать, но он не звал, и Корэр уходил к книгам. Зато, в те недолгие дни, что они проводили вместе, Корэр был по настоящему счастлив, именно тогда он впервые почувствовал - испытал радость, смог выразить реальные эмоции.

А потом брат был мёртвым... Корэр всё никак не мог понять, как брат, казавшийся ему всесильным и непобедимым, мог потерпеть поражение, лишиться жизни. Тогда он дал обещание отомстить за брата, обезглавить того, кто посмел напасть на него со спины.

Мать говорила, что Экор обязательно вернётся, и он вернулся, но совсем уже другой. Когда он впервые позвал Корэра с собой, Корэр без раздумий согласился. Тогда Корэр впервые увидел войну, не героическую и красивую, какой её описывали в книгах, войну, в которой не было место подвигам.

Экор тогда дал брату кинжал и они в вдвоём, да ещё восемь воинов отправилась во вражеский лагерь под покровом пасмурной ночи, перебили полусонных часовых и перерезали глотки спящим. Корэр тогда не издал ни звука, он не смог так просто отнять чужую жизнь и просто смотрел. Но когда они вернулись в крепость, он не выдержал, расплакался и попытался всем объяснить, что это гадко, что это подло, что Император - Ра - такого не признает, он ведь учил, что надо уважать врага своего, и бой всегда должен быть честным. Над ним только посмеялись, а брат залепил кулаком по лицу, не сильно - так, что и следов не осталось, но очень обидно, и сказал, что жизнь жестока и следует к этому привыкнуть.

Корэр проснулся от невыносимой боли, переворачиваясь, свалился с кровать, с трудом поднялся, сел обратно, и только теперь увидел возле себя Гэо, уже готового поддержать, и Роктвика в дверном проёме.

Гэо сел рядом, грозно посмотрел на Императора:

- Господин, по Вашему это нормально? Нормально доползти до постели и проваляться в беспамятстве несколько дней? Нормально не рассказывать о тяжести ранения тем, кто беспокоится о вашем здоровье?