Начало после конца

Глава 3.2

После таких тяжёлых слов он медленно встал и сполоснул стаканы под краном. Я внимательно наблюдала за начальником, а после вернулась к своему рабочему столу. В чем-то майор был, несомненно, прав. Каждый из нас успеет лечь в могилу. Но было ли в этом хоть что-то рациональное? Могли ли мы позволить нашим страхам взять верх над голосом закона. Если милиционер будет бояться каждой тени, каждого шороха, сможет ли он защищать свою родину от таких психопатов, как тот, которого мы сейчас искали? Нет… Не сможет! Ведь тогда каждый будет только сидеть в отделе и бояться за свою шкуру.

На душе после такого разговора остался неприятный осадок. Так что, собрав все материалы дела, я убрала их в сейф и поспешила домой. Весна в этом году выдалась на удивление неприветливой. Уж лето скоро, а на улице продувало до костей. То ли такой каприз у северной столицы, то ли просто природа намекала, что не согласна мириться с маньяком. Но до дома я добралась, стуча зубами и сетуя на то, что никак не наладится с температурой. То восемь, то двадцать и как тут выбирать в чём идти?

В квартире меня встретила лишь тишина. Я удивлённо осмотрелась и обнаружив вещи подруги на месте, успокоилась. В няньки ей не нанималась, так что и сама может решать, как и чего делать. Все же не маленькая, да и вряд ли потеряется. Дальше крупных проспектов со своим характером не сунется. Махнув на всё рукой, быстро помылась, запихнула в рот холодную курицу и рухнула на постель. Голова гудела от сотни разномастных мыслей. Как бы я не пыталась привести все события к единому знаменателю, не выходило. Задачка с каждым часом становилась все сложнее и сложнее…

Вертясь с боку на бок, я всё пыталась составить в голове полноценный портрет того психа, который столь безжалостно и кровожадно расправлялся с детьми. Как будто он вовсе не боялся наказания и делал все отвратительные действия с полной самоотдачей и верой в свою непоколебимость. Если это так, то события опять возвращали меня к тому, что среди милиционеров был либо маньяк, либо человек покрывающий его действия. Другого варианта я не находила, как бы сильно не пыталась отыскать.

Проснувшись утром, я потянулась до хруста в позвоночнике и с сожалением отметила, что едва сомкнула глаз, из-за всех этих нервных волнений и переживаний. Пожарив яичницу и сварив кофе, включила телевизор и попыталась уловить суть происходящего в стране, может быть, хотя бы это натолкнёт меня на правильные мысли? Не удержавшись, перед выходом из квартиры, я заглянула в зал, чтобы проверить подругу. Та спала, прижимая к груди подушку и блаженно улыбалась. От этого зрелища на душе стало немножко легче и стараясь не шуметь, я закрыла за собой дверь и отправилась на работу.

Правда не успела я разместиться за своим рабочим столом, как раздался звонок. Вздрогнув, медленно подняла трубку и услышала приговор: новая жертва. Улица Быстрицкая. Тряхнув головой, постаралась прогнать дурные предчувствия и поспешила на вызов. Прибыв с нарядом на обозначенное место убийства, поняла, что дело стало ещё более запутанным, на этот раз жертвой оказалась тринадцатилетняя девочка. Стоило мимолётно взглянуть на рану, как становилось понятно без всяких экспертиз — дело рук нашего психа. Потому что вряд ли у такого зверства нашёлся бы подражатель, способный сцеживать кровь жертв, столь же виртуозно. Такому за час не обучиться, тут чувствовался опыт…

Как и все предыдущие разы, никаких следов или улик обнаружить так и не удалось. Лишь бессилие и злоба, наполняющие сердца всех, кто стоял и рассматривал обескровленное девичье тело, сломанной куклой лежавшее прямо посередине парка. Через некоторое время была установлена личность жертвы. Фирсова Анна Витальевна победительница всесоюзной олимпиады и будущая надежда науки, которые брала у частные уроки у некой Галины Степановны Шмихт. И как родители доверили дочь человеку с такой фамилией? Правда при ближайшем рассмотрению оной оказалась женщина шестидесяти семи лет с короткой стрижкой, насыщенного фиолетового оттенка, который переливался при свете дня синькой и чернильным отливом.

— Не нравятся мне следы от орудия убийства, — обращаясь ко мне, произнёс криминалист. — Они на всех жертвах одинаковые. Словно по линейке изувер вымерял. Такое даже страшно помыслить. К тому же, сегодня могу точно сказать, что тело не передвигали и оно лежало тут со вчерашнего вечера.

— Чёрт! — тут же отозвалась я, понимая, что свежие следы принадлежат нам, а остальное смыло ночным дождём. — Это уже не шутки. Сцедить кровь прямо в парке? Прости меня, но этого я уже не могу понять.

— Никто не может, — покачал головой мужчина. — Ладно заканчивай со свидетелями, я же проведу вскрытие, хотя не думаю, что это что-то даст.

Когда я добралась до квартиры старушки, на часах был полдень. После короткого стука, женщина огткрыла дверь и вопросительно изогнула бровь при виде удостоверения и нехотя отошла в сторону пропуская меня внутрь. Мы прошли в небольшую, но уютную комнату. На столе лежали учебники по химии. Галина ещё раз внимательно осмотрела меня с головы до ног цепкими синими глаза и потянулась за сигаретами. Закурив, та, неотрывно наблюдая за моими действиями, когда я доставала из кармана пальто заколку и протягивала ей. На мой немой вопрос она лишь сильнее округлила глаза.

— Мы могли бы поговорить по поводу вашей ученицы? — поинтересовалась я у женщины, стараясь не проявлять излишней настойчивости. — Вчера у вас на занятиях была Фирсова Анна Витальевна. Не могли бы вы вспомнить, как вела себя девочка и все, что могло бы помочь следствию. Во сколько она пришла? Во сколько ушла? Как была одета? Не ждал ли её кто-нибудь?