Начало после конца

Глава 6.3

Я поняла, что дальнейший разговор не имел никакого смысла. Выйдя на улицу, я впервые со студенческих годов закурила. Мне хотелось немного подышать свежим летним воздухом и подумать над услышанным. Прежде, чем ехать обратно в Ленинград. Прислонившись бедром к выданному тульским управлением автомобилю, я неспешно затягивалась и выдыхала дым в сторону, как вдруг заметила знакомое лицо, которого в Туле быть не должно. Пожилая свидетельница шла рядом с ещё одной пожилой женщиной, слегка улыбаясь ей. Завидев меня, она махнула рукой и заулыбалась.

— Вот, Катенька, посмотри какие у нас теперь следователи молодые и красивые, — всё так же улыбаясь, произнесла старушка.

— Здравствуйте, — улыбнулась и вторая женщина.

— Это младший лейтенант Анна Николаевна, он работает у нас в ленинградском криминальном сыске, — громко произнесла свидетельница, с улыбкой взглянув на свою спутницу. — Представляешь, совсем молоденькая, а уже настоящего маньяка ловит. По слухам, даже к этой, твоей подружке наведывалась, муж мол её, главный подозреваемый.

— Добрый день, — я вежливо улыбнулась, понимая, что слухи уже расползлись намного дальше нашего района.

— Знаете, Анастасия Ломоносовой — замечательная писательница, а ещё она добрейшей души человек, — с неким благоговением заявила Екатерина. — Я не верю, что в её семье мог быть преступник. Перед моей подругой на коленях сам Сталин стоял, а вы пытаетесь обвинить честное семейство в чем-то ужасном?

— Правда? — в моей душе загорелся огонёк раздражения. — Тогда не могли бы мы поговорить? Я хочу узнать чуть больше о вашей подруге и её семье.

— Почему бы нет, — отозвалась женщина всё с тем же пристальным и тяжёлым взглядом.

— Тогда я пойду, пожалуй, — произнесла первая и медленно пошла в сторону ближайшей остановки.

— Пройдёмся или присядем? — спросила я, бросая взгляд на пустую скамейку во дворе.

— Пройдёмся, — ни секунды не задумываясь протянула старушка, — погода сегодня очень хорошая, грех не воспользоваться такими деньками.

Мы двинулись вперёд. Яркая зелень деревьев смешивалась с рассеянным солнечным светом, ветерок шелестел листвой, в небесной выси радостно чирикали птицы. Место здесь было тихое, уютное, так же как в моём старом дворе, который снился. Я не читала ни одной книги этой женщины, да и не представляла, кем же она являлась. Видимо, неожиданная собеседница была малоизвестной писательницей внимание к которой не приковывалось. Но коли, она знала о семье Ломоносовых, поговорить с ней было не лишним. Подумать не могла, что в Туле, смогу получить столько информации.

— Что именно вас интересует? — доставая из старой кожаной сумки пачку сигарет и зажигалку, спросила неожиданная собеседница.

— Всё, — спокойно отозвалась я, вытряхивая сигарету уже из своей пачки.

— Позволите узнать, чем вызван такой интерес? — закуривая, тихо спросила Екатерина.

— Я расследую дело, в котором главным подозреваемым выступает муж Ломоносовой, — я могла бы надавить и припугнуть, в наши годы представителей закона боялись, но не стала, и так тема не слишком приятная.

— Вы со мной достаточно откровенны, — затягиваясь, задумчиво проговорила женщина. — Признаться, я отвыкла от такого обращения. Видите ли, я писательница-фантаст, а таким сейчас тяжело приходится. Партия запрещает публиковать необоснованные произведения, а Ломаносова, она знала, как превратить свои мысли в нужные слова. Потому её и любят в партии.

— Но вы до сих пор её знаете и общаетесь? — вскинув бровь, попыталась понять смысл её слов.

— С Настей мы были очень дружны, — тут же призналась мне женщина. — Но так уж сложилось, что судьбы у нас вышли очень разными. У неё было всё: слава, супруг, дети. Меня же арестовали в двадцатом, как дочь политического заключённого, потом отпустили, но пятно на репутации было уже не оттереть. Нам с Настей тогда было всего по двадцать лет, мы — ровесницы.

— Вы вместе состояли в каком-нибудь писательском союзе? — покосилась я на неё.

Спрятав руки в карманы пальто, просто шагала рядом и поглядывала на свою спутницу. Это была крупная женщина с потерянным и отрешённым лицом. Её седые волосы, с вкраплениями чёрных прядей, были убраны наверх и закреплены на затылке голубой заколкой-ракушкой. Грубоватое черты таили усталость, под глазами были заметны мешки, щёки и лоб покрывала сеточка морщин. Мозолистые руки, коротко остриженные ногти, желтоватые зубы, старое фиолетовое платье в катышках. Было видно, что она прожила тяжёлую жизнь и давно махнула на себя рукой, не желая ворошить прошлое.

— Да, — не стала она отпираться. — Мы там и познакомились. Был такой клуб «Первая полоса». Его организовали поэты великой сатиры и мастерства, сразу после революции. Признаные гении искусства. Это было славное место, самое творческое во всём Петропавловске. Мы ведь были молоды, наивны и влюблены в идеи равенства. Я, как и многие из моего окружения, верила в революцию и была готова посвятить ей все свои книги, всю свою жизнь. Но судьба решила иначе, я стала никому ненужной и забытой. А моя подруга поселилась в Москве, рядом со Сталиным, улыбалась с экранов и казалась, что в её жизни нет места бедам. Она же всё это придумала. Про исцеление и прочее, сроду у неё такого дара не было. Просто смогла внушить всей стране эту чушь!

— И вы никогда об этом не рассказывали? — удивилась я.