Начало пути

Глава 17. Побег

Двигаясь дальше, мысли Грамана были заняты рассуждениями о произошедшем. В первую очередь он хотел для себя понять, с пользой ли было потрачено зелье скорости? С одной стороны, убежать от иллюзии растения под зальем - не очень то и хорошее решение, ведь о том, что он попал явно не под влияние зверя, довольно просто догадаться. А если бы это оказалось воздействием кого-то из хищников, убежать, в любом случае, не получилось. С другой стороны, превышение допустимой дозы токсинов дурманника, тоже не предоставило бы возможности самостоятельно выпутаться из той ситуации, да еще и этот кабанчик, однозначно, попытался как-нибудь покалечить своего противника. Постепенно, рассуждения привели землянина к мысли, что, скорее, решение было верным, нежели наоборот, но жаба внутри не отпускала чувство сожаления по утраченному зелью.

«Да уж, хорошо хоть у меня есть игольчатый огуречник, но стоит ли попытаться сделать из его плодов еще немного зелья или лучше после испытания? Наверное, все-таки, надо сделать. Ведь это добавит шансов на успех, да и всегда нужно иметь подобное, или потом буду сожалеть об отсутствии в неподходящей ситуации».

Пробираясь через ловушки, периодически обезвреживая, но чаще обходя их, землянин наткнулся на ключ, бьющий из небольшой отвесной скалы и образовывающий крохотную заводь, скорее напоминающую своими размерами большую лужу, постепенно вытекающую в крохотный ручеек. Решив, что вода сейчас будет очень кстати, ведь нужно пополнить запасы и не помешает сделать небольшой привал. Поблизости, Граман нашел подходящее для остановки дерево, забрался на одну из ветвей, повесил на ближайший сучок мешок, а затем начал доставать оттуда охотничий топорик с огнивом. После чего, спустившись, приступил к сбору хвороста для розжига костра.

С лихвой насобирав всего необходимого и нарубив еще немного из поваленного дерева, найденного после непродолжительного обхода ближайшей округи. Вернулся к месту своего привала, достал совсем чуть-чуть хвойной смолы и начал разводить огонь в небольшой ямке, вырытой топором и одной из палок, после того, как расчистил землю от всякой трухи и листьев. Убрав огниво с топориком на место, достал кастрюльку, бурдюк для воды и, осознав, что снова совершает ошибку все отложил, потянувшись за запасом слезного порошка, чтобы посыпать им территорию возле стоянки.

«Мдэ-э-э, так дела не делаются… Хорошо, что в этот раз я вспомнил, а если бы нет? Если бы я сейчас был не на испытании, а в реальном походе? Если бы ближайшая местность не патрулировалась охотниками?» – все больше продолжал себя накручивать Граман, аккуратно делая обход и посыпая землю порошком. Приняв меры предосторожности и вернувшись к дереву, на котором он оставил свои вещи, снова взял кастрюльку с бурдюком и отправился к ключу, не забыв подкинуть новых веток в огонь.

Подойдя к воде, убедился, что из нее торчат белесые лепестки соцветика - травы, являющейся сорняком по сути, но своим цветом подсказывающая о свойствах почвы или воды, в которой растет. В конкретном случае цвет давал понять, что трава ни разу не попадала под лучи солнца, грунт большей своей массой состоял из перегноя и скальной породы, что было очевидно и без того, а в воде нет никаких примесей помимо стандартного набора для данной местности, с небольшим преобладанием железа.

Хмыкнув, Граман подумал: «А охотники всего-лишь говорили, что можно пить воду в которой растет только белый соцветик», без каких-либо объяснений, чего, по большому счету, им было более чем достаточно.

Набрав воды, он направился обратно, а вернувшись установил кастрюльку на костер, взял грязные вещи и пошел их стирать.

«Не сильно ли я расслабился? – думал землянин, оглядывая округу, – Ведь территория около ключа слезным порошком-то не обработана».

Стараясь работать руками быстрее, он прислушивался к тишине, в попытках уловить какой-нибудь звук, который ему абсолютно не хотелось бы услышать. Но все прошло без происшествий и, быстро закончив стирку, двинулся назад, прокручивая в голове все этапы приготовления зелья скорости.

По возвращении, вода уже кипела во всю, пытаясь выплеснуться, а под кастрюлей остались лишь угли, но еще довольно горячие, что позволило вновь, без лишних усилий, вновь разжечь костер. Заменив посуду с бурлящей водой на древесину, Граман развешал по веткам мокрую одежду, достал один из четырех плодов огуречника, набор зельевара и приступил к работе.

«Так, после снятия кастрюли с огня нужно подождать когда вода перестанет кипеть, погрузить плод попкой в горячую воду, аккуратно ее срезать, а потом дождаться пока весь сок вытечет и осядет на дне», – медленно выполняя действия проговариваемые в голове, землянин даже забыл как дышать, столь сильно сосредоточившись на своих движениях.

Увидев, что из плода больше ничего не вытекает, Граман достал его, разрезал пополам, вынул семена в ступку, а оставшуюся кожуру и мякоть бросил в кружку, после чего наполнил ее водой и поставил рядом с огнем.

«Теперь нужно перетереть все семена в кашицу, затем, когда вода в кастрюле остынет, ее нужно будет слить, после чего там останется только крайне вязкая субстанция» – перетирая в ступке семена, продолжал вспоминать Граман.

Хорошенько прокипятив кожуру с мякотью в кружке, он вылил воду, сполоснул остатки и начал их жевать. Как перекус кожица была не очень вкусной, скорее даже на любителя, но имела в себе много полезных витаминов, от получения которых Граман отказываться не стал, памятуя о недавнем стрессе и не очень сбалансированной диете, запланированной на сегодняшний день.

Удостоверившись, что семена достигли нужного состояния, а содержимое кастрюльки достаточно остыло, Граман достал из свертка с приправами листья напоминающее по вкусу и запаху мяту и немного перетертой травы отдающей базиликом, закинул все в опустевшую кружку, наскреб туда немного черного огарка с одной обгоревшей палки, затем залил водой и поставил на горящие угли. После, он вылил воду из кастрюли, в которую сцедил через тряпочку кипящее варево из кружки, постепенно перемешивая жидкость и отслеживая нужную консистенцию. Теперь на угли вновь нужно было поставить кастрюлю, добавить в нее остатки перетертых семян и снова все прокипятить, периодически помешивая. После закипания, землянин снял кастрюльку, и понес ее к ключу, чтобы поставить в воду для быстрого охлаждения. Пока получившаяся жидкость остывала, хорошенько промыл тряпочку, через которую сцеживал содержимое кружки, и накрыл ей остывающее варево. Вернувшись на стоянку, проверил не высохла ли одежда, которая уже была лишь немного влажной, а затем начал перекус, параллельно задумавшись: «Вот было бы не плохо как-то извлечь паралитик из иголок огуречника, чтобы использовать его в дальнейшем, а не просто выкидывать как мусор. Хотя как я буду им пользоваться? Шкуру матерых хищников стрелами не пробью, да и в морду кидать подобное звучит как бред по нескольким причинам, а на мелкую дичь это и не нужно вовсе. Но все равно от такого подарка я бы не отказался – а подобные размышления его натолкнули на мысль, – если не в этом заключается душа настоящего барахольщика, то в чем?»