Начало всех начал

Часть вторая

История интерната началась ещё до революции. На этом месте были монастырь и детский приют при нём. Монастырь владел всеми землями вокруг и процветал.

После революции монахов изгнали. В двадцать третьем году на месте монастыря основали детскую колонию, начальником которой назначили героя гражданской войны, инвалида, будущего отца Деда. В двадцать шестом он женился. Двое детей умерли от оспы, в тридцать втором родился последний сын.

— Отец — крестьянских кровей, георгиевский кавалер — был одной из главных фигур в этом крае. Монастырские земли закрепили указом самого Дзержинского за коммуной, носившей его имя. Они и дали возможность выжить во время войны и разрухи. Я после института занял место отца. Коммуну переименовали в интернат, в нём жили и учились не только сироты, но и дети репрессированных, дети из ближайших посёлков, в которых не было школ и даже дети из оленеводческих хозяйств.

В этот период были построены новые корпуса, отремонтированы два трактора, сеялка, амбар, коровник, овчарня, погреба. Впервые начала работать водонапорная башня: колокольня сослужила свою службу. Одна полуразрушенная церковь и кирпичные стены, окружающие интернат, напоминают о монастырском прошлом. Они сделаны на совесть, простоят века.

Дед замолчал, потирая грудь. Анюта поспешила сделать укол. Гена вышел покурить. Я заметила на столе скатанный рулон, тихо развернула его и обомлела, увидев на нём исполненный рукой мастера объёмный план интерната, включающий все постройки, спортивные площадки, поля вокруг, реку и лес.

— Красивое будущее я нарисовал?

— А что собой представляет настоящее?

— Гена завтра тебе всё покажет. Возможно, ты поедешь с ним не в университет, а сразу в аэропорт.

— Я пока не выслушала планы заговорщиков…

— А планы таковы, — в комнату зашёл Гена, — нас не подслушивают, я проверил, а теперь шёпотом о самом главном…

— Шут гороховый, ты совсем девчонку с толку собьёшь, — добродушно прошипел Дед.

Мы все разом сначала скромненько хрюкнули, а потом разразились хохотом. Я поняла, что попала в свою компанию. Любимое дело старика, труд всей жизни летит в пропасть, сердце не выдерживает, а дух не сломлен. Мою мысль поддержал и Гена:

— Вот за что я люблю тебя, Дед. Ты опровергаешь постулат, что стариков надо убивать в детстве.

— Молодость прекрасна в любом возрасте, — открылся клапан и моего фонтана.

Почти до утра меня посвящали в детали борьбы за сохранение интерната. Мне поручалось исполнить необычную роль, которая была не по сану Деду. Я должна была разыграть маленький спектакль в кабинете председателя исполкома. По данным Гены именно он мутил воду по ликвидации интерната с подачи первого секретаря крайкома.

«Шоковая терапия», после которой тысячи превратились в рубли, а цены на все товары подскочили раз в пятнадцать, ошеломила народ, который ещё долго не мог прийти в себя. Ему бы собраться вместе, выйти на улицы и закричать: «Ограбили!», но в верхах власти началась такая трагикомедия, что оторвать народ от телевизора было невозможно.

Власти на местах притихли, но ненадолго. Вот она, мутная водичка, в которой безнаказанно можно ловить карасей. Право на частную собственность провозглашено, дана отмашка, и «прихватизация» началась. Резвые скакуны социализма снова оказались впереди, теперь свободы и демократии. Они делили и складывали, закрепляли за собой свою советскую вотчину. Вчера ещё ярые идеологи коммунизма, номенклатура высшей пробы и иже с ними тихо скупала через подставных людей ваучеры, спешила стать во главе теперь уже капиталистического строя. Сфера их интересов ширилась, пока никто не ставил подножки, пока никто не «врубился» в перспективу.

Я тогда была совершенно далека от такой науки, как политэкономия, но волею судеб она ворвалась в мою жизнь стремительно, с оглушающим эффектом. Экономия ещё была понятна, а политика — тёмный лес, но в нашей стране без неё никуда, она и «вурдалачила» над экономикой как хотела.

Буквально накануне моего приезда президент Борис Ельцин в телеобращении к народу объявил о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета, назначении выборов в Государственную Думу в декабре и подписал соответствующий указ, который не соответствовал действовавшей в то время Конституции. Силовое противостояние между президентом и сторонниками Верховного Совета  в октябре переросло в   вооружённые столкновения. Ельцин победил и принял ряд важных решений, в том числе решение о прекращении деятельности Советов всех уровней и изменении системы местного самоуправления…

По сведениям Гены, в этом хаосе перемен первый секретарь крайкома спешил, нажимал на все рычаги, чтобы попасть в Думу и удержаться на вершине власти. Мечта чеховских героинь сверлила мозг: в Москву, в Москву. А за спиной крепкий тыл, маленькое заповедное личное царство.

— План мы составили несколько авантюрный, но выполнимый…— подвёл итог Гена. — Пора и поспать.

— Что-то не верится, что он сработает. Участок земли, на котором расположен наш летний лагерь, меньше, хотя находится в прекрасном месте, — вздохнул Дед.

— И на берегу реки! — добавил Гена. — С его захватом будет меньше шума, а кому-то очень хочется и рыбку съесть, и в Думу сесть.

— Если они, забрав лагерь, помогут с ремонтом дороги и с завершением строительства нового корпуса интерната, да к юбилею, а Гена раструбит через газету о реальной помощи детям, то избрание в Государственную Думу вечному чиновнику обеспечено, — высказала я своё мнение.