Начало всех начал

Часть семнадцатая

Август пролетел, проскакал галопом… по Европам. Меня даже два выхода на показах утомляли, зато Ксюшу дефиле заряжало энергией, с которой успешно справлялся Юра. В свободное время оба пропадали в номере и выползали только на вечерний променад.

Феликс трудился в поте лица, снабжая свой журнал материалом. Внезапно у него появилась возможность сделать выставку в Париже, и он завертелся как белка в колесе.

Я уже научилась наслаждаться самим путешествием: всё было вновь. К хорошему быстро привыкаешь.

Н. выбрал в Москве двух юных красавиц, которые заявили себя настоящими профессионалками. Мы иногда выходили на экскурсии вместе, и я узнала, как трудно пробиться наверх в этом пропитанном интригами и подлостью бизнесе. Их контракт тоже был временным, и девушки почти всё время пропадали на примерках и пробных проходах.

Мои два платья были как бы капризом: одно — прошлое от кутюр, другое являлось литературной иллюстрацией такой модной теперь русской темы. Всё это не имело продолжения, но я радовалась выпавшей мне удачей, посылая открытки из разных городов на адрес интерната. Моё сердце осталось там.

Снова Москва. Снова очередной кризис. С валютой я оказалась реально богата. По моим подсчётам должно было хватить на покупку компьютеров и новой квартиры, если добавить деньги от продажи старой. Квартира нашлась сразу: маленькая, но трёхкомнатная, в которой требовался ремонт. Он-то и преподнёс мне сюрприз.

Чтобы везде успевать, я купила у Феликса старенький «Рено», на котором сразу поехала на дачу Крокодильчиков. Был устроен настоящий пир и раздача подарков. Наконец я познакомилась с сыночком Кира Ниловича и его женой Любой. Наяву они оказались ещё прелестнее.

Моя белая полоса в жизни кончилась внезапно. Ремонт дожирал остатки роскоши, а спонсор с компьютерами исчез навсегда. Когда Кокоша всё же поймал его в кабинете, тот развёл руками — сами под угрозой разорения.

Пришлось продать машину, зато на складе появилась партия дешёвых, но не плохих компьютеров. В этот год многие потеряли свой бизнес, распродавая товар по сниженным ценам. Если снова прижмёт с деньгами, я продам перстень шейха.

Пришла официальная телеграмма из Краевого избирательного округа от блока «Регионы России»: «Выдвигаем вас кандидатом в депутаты… Предлагаем явиться для регистрации… Выборы в Государственную Думу намечены на девятнадцатое декабря». В электронной почте меня ждало сообщение от Геннадия: «Приезжай срочно!»

Вот, оказывается, какой сюрприз он мне готовил.

— Вы участвовали в этом заговоре? — спросила я Кира Ниловича по телефону.

— Это один из вариантов твоего трудоустройства. Теперь твоё честолюбие будет удовлетворено, — захихикал гуру. — Не падай в обморок! Ты можешь отказаться, ты можешь не победить. Там семь кандидатов на один мандат.

— Потрясена, ценю, отказываюсь.

— Женя, подумай! Избиратели отдали свои голоса тебе, потому что вы с Геннадием попытались добиться справедливости и наказать неприкасаемого представителя власти. Даже одна попытка дорогого стоит. Оказывается, с твоей подачи были уволены директора двух детских домов. За что, интересно?

— Было за что, стоило один раз нагрянуть с проверкой. Под руководством одного детей держали на голодной пайке, а за то, что они хлеб воровали, их наказывали. Под руководством другого один подросток был доведён до самоубийства. Вспоминать не хочется. А голоса… Голоса отдам в хорошие руки. Найти бы такие, которые по пути наверх не будут грести только под себя. Сегодня я точно знаю, что у меня не хватит сил для борьбы на таком уровне. Москва окончательно убила веру в возможность депутатов серьёзно влиять на политику исполняющей власти. Моя забота — привезти компьютеры детям, а там разберёмся. Всё равно лететь — на месте виднее.

— Да, народ Москву недолюбливает, его не может не раздражать в ней разврат роскоши.

— Как и разница между доходами богатых и бедных. Кир Нилович, я посмотрела списки кандидатов, там много представителей власти и бизнеса, которые за вожделенный статус «неприкосновенности» загрызут всех, кто встанет на их пути. Я не боюсь, но мне придётся отточить и свои зубки... Надо ли мне это?

— «У политиков нет сердца, только голова», изрёк Бонапарт. Ты могла бы опровергнуть его мнение...

— ... или подтвердить, — добавила я.

— Мне очень не хочется видеть тебя бессердечной и зубастой. В таком случае собирайся на приём к Лужкову. День учителя через два дня, хотелось бы заранее тебя представить.

— Кир Нилович, никуда заранее я не пойду! Наградят, тогда и поговорим.

— Ты, деточка, изменилась. Повзрослела. Я слушаю и соглашаюсь с тобой. Заметила? Беспокоюсь по привычке. Ты сама всё решишь правильно. Немножко грустно, когда дети становятся самостоятельными. Грущу и горжусь.

***

После официальной части присвоения званий «Заслуженный учитель России» мэр сам подошёл ко мне:

— Приходите завтра к десяти часам вместе с Киром. Я приглашу куратора по работе с беспризорностью. Поговорим конкретно. Без работы мы вас не оставим.

Значит, Кокоша созвонился всё-таки со своим высокопоставленным другом, поняла я. Интересно знать, где и когда эта дружба завязалась? Ничего общего: стихи и проза.