Начало всех начал

Часть двадцать пятая

Всю обратную дорогу мы с Геной просмеялись, забыв заехать к Анжеле. Возле дома Деда я вышла из машины и поразила своим видом всех детей, игравших неподалёку на спортивной площадке. Девочки прекратили играть в классики, а мальчики — в футбол.

Самая трудная дорога начинается с первого шага, как говорили мудрецы. Этот шаг я сделала и поняла, каких невероятных душевных усилий стоит одна коротенькая, пусть и комическая, роль. Остаётся только преклониться перед великими шутами всех времён.

Вскоре Гена как-то быстро оформил передачу машины интернату и отправил её на ремонт. Через неделю он вручил мне водительские права, брошюрку с правилами движения и сказал: — Сначала выучи правила, потом научу водить!

Уже через неделю мы с ним колесили на отремонтированной «Волге» по всем пригородным и городским дорогам. Гена не уставал удивляться тому, что задуманный план спасения интерната осуществился:

— Если честно, я не ожидал, что всё сработает без осечки. Хотя всё объяснимо: из-за чумовых выкидонов Москвы рвутся вековые связи номенклатуры и летают над страной, как обрывки паутины по осени. Нынешней исполнительной и партийной власти новые связи нужны, как воздух, даже такие эфемерные, как столичный «генерал в папахе», отец взбалмошной студентки. Если они помогут тебе, то, возможно, когда-нибудь помогут им. Про уровень поддержки он может только догадываться. Это в какой же степени растерянности надо находиться, чтобы хвататься за любую соломинку? Как жалко, что меня там не стояло…

— Господа, может быть, и растеряны, но своего не упускают. Я думаю, что Аристарх Ильич мало рассчитывает на связь с московским генералом, но, если он поможет урвать желаемое своему партийному начальнику, а тот прорвётся в Думу, тогда для него откроется перспектива. Дед рад, что их устроили земли пионерского лагеря, сам лично он ни за что не пошёл бы на эту сделку. И они рады, что явилась я и заговорила о такой щепетильной теме прямым текстом. Я уверена в том, что, тихо присвоив лагерь, они и свои обещания выполнят, потому что будущему депутату одно доброе дело сейчас просто необходимо, как козырь. Сегодня выиграли обе стороны.

— Дед никогда в такие игры не играл. Почему-то вспомнил почти приговор: «Где ты ничего не можешь, там ты ничего не должен хотеть», хотя это к Деду не относится.

— Не совсем точно. «Ubi nihil vales, ibi nihil velis» — где ты ни на что не способен… Разве Дед не способен?! Его позиция честнее моей, но таких, как он, ломает собственное кредо. А мы учимся гнуться… — я вздохнула. — Противный консенсус. Зачем это слово вытащил на свет Горбачёв? Взаимное удовлетворение! Взаимная выгода, и точка.

Гена косил на меня удивлённым глазом, вторым следил за дорогой. Выпал первый снег, и он пересадил меня на пассажирское место, а сам сел за руль. Я сидела сзади и обнимала руками свой округлившийся животик, свой драгоценный груз. Терпи, малыш…

Дед сначала выдержал паузу в переговорах с врагами, потом дал согласие отдать лагерь и оформить меня временно исполняющим на свободную должность заместителя директора интерната по воспитательной работе. Он пока не доверял ни им, ни мне. В ответ ему обещали завершить ремонт нового корпуса к концу марта.

После этого он вызвал меня к себе в кабинет, где на столе горой возвышались толстые папки.

— Женя, в этих папках написано всё, что должен знать директор школы-интернат, — очень серьёзно сказал он мне и тяжело вздохнул. — Это законы, постановления, положения, уставы, права и обязанности, штаты, бухгалтерия, планы, отчёты. Изучи и запомни. В любом случае это тебе пригодится. Всё, что не поймёшь, я объясню. Память у тебя хорошая?

— Отличная, — успокоила я его дрогнувшим голосом.

— Не волнуйся, — улыбнулся он мне ободряюще, — у нас с тобой есть время до марта. Я уже позвонил сыну, запланированную операцию отложили. Пока не сдадут новый корпус, пока… много чего… я не могу уехать. Добавлю тебе ещё одну нагрузку. Одна из двух учительниц по русскому языку и литературе пятых-девятых классов после выхода на пенсию совсем разболелась и ложится в больницу, ты её заменишь. Сначала будешь посещать её уроки, потом будешь работать по её планам и лекциям. Ты справишься. Выхода нет, потому что штат заполнен на треть.

— Почему, если университет выпускает филологов каждый год? — удивилась я.

— Выпускает, но… Раньше присылали молоденьких учительниц по распределению и селили в семейном общежитии в посёлке. Ты уже его видела, до него и километра нет. Теперь уже их дети после окончания педучилища и института работают у нас. Больше никто по доброй воле в интернат работать не идёт, а департамент образования не может в приказном порядке направить к нам выпускников из университета, потому что распределение отменили. Сегодня привлечь молодых педагогов можно только жильём, которого по нынешним временам нет и не будет. Семейное общежитие давно не только заполнено, но и требует капитального ремонта.

— Пусть власть ищет выход!

— Она и нашла его, пытаясь расформировать интернат. Я давно предлагал им построить для молодых специалистов недорогие домики на землях интерната, которые тянутся вдоль дороги. Там и природный газ проложен.

— Но денег на этот проект нет и не будет?

— Нет и не будет, поэтому надо всеми силами сохранить уже имеющийся и очень хороший коллектив. Расскажу тебе о главном человеке в интернате, о нашем поваре. У неё была вполне благополучная семья, она и муж работали в городе, и трое детей там учились. С перестройкой оба работу потеряли, муж запил. Жена, лучший повар в закрывшемся ресторане, пришла ко мне и упала на колени… Наш повар подворовывал, поэтому я взял её на его место и не пожалел: крошки не возьмёт себе. Почти вся её зарплата уходит на оплату обучения и проживания в интернате троих детей. Но она всё равно рада, потому что здесь их уже не изобьёт и не выгонит на улицу пьяный муж. И тот, посидев в голодном одиночестве, притих и стал подрабатывать.