Начало всех начал

Часть двадцать восьмая

В выходные мы провожали родителей. На прощальный ужин пригласили Крокодильчиков, Машу и Костика. Серёжа даже привёз свою маму из санатория. Ёжик с Женей подготовили концерт, после которого Маша с Костей пели песни под баян. Потом играли в фанты. Вечер получился весёлым и душевным.

Проводив домой на такси семейство Кира Ниловича, все разошлись по спальням. Только мы с Машей никак не могли наговориться. Серёжа уложил Ёжика и спустился к нам, чтобы доложить мне пожелание нашего ребёнка:

— Представляешь, заявил: «Как хорошо, когда много народа! Пожалуй, попрошу-ка я вас с мамой прикупить мне парочку пацанов. Будет круто! К Новому году!» Иначе обещал сбежать на Алтай к друзьям. Это уже серьёзно. Я ещё понимаю игру в дурака, но шантаж?!

— Это круто! — проорали мы с Машей.

Сергей только улыбнулся и ушёл спать, а мы с Машей проговорили до утра. У не тоже было не всё светло и ясно.

— Моя бесшабашная юность. Ещё в Одессе школьницей я влюбилась, — начала свой рассказ Маша. — Благословенный край вечной любви, особенно в летний курортный сезон.

Мать сдавала полдома, потому что мы жили рядом с песчаным пляжем Одессы. Однажды поселились к нам москвичи, мать с сыном моего возраста. Я стала его гидом, и в результате в девятый класс я должна была прийти беременной. Поняла это, когда любимый уехал. Узнай об этом мать, просто выгнала бы из дома. Она мечтала, что я стану артисткой, потому что в школьном драмтеатре я играла все главные роли. Мне прочили прекрасное будущее. Моя преподавательница по вокалу в музыкальной школе возила меня на все конкурсы. Вот со своей бедой я и пришла к ней. Золотая баба! «Ты агрегат, Дуся, ты агрегат…» Мощная телом и энергией, продвинутая во всех отношениях, она могла говорить на любые темы и с юмором не подкачала, правда несколько грубоватым. Я ей в рот смотрела. Друзей у неё было половина Одессы, она ставила голос даже оперным певцам.

Выслушав меня, она изрекла: «Не оригинально! И не реви, все на ошибках мучаются». Узнав, кто виноват, она резюмировала:

— Ему жениться рано, не по Хуану сомбреро. Выход один: всё генитальное — простынь, для тебя только больничная… С матерью советовалась?

Я с ужасом посмотрела на неё. Она всё поняла и сказала:

— Понимаю! Но поговорить с ней придётся, только на себя я грех не возьму.

Спасибо ей, спасла меня и от гнева матери — уж не знаю, какие она нашла слова — и от беременности. На прощанье она посоветовала: «Не отвлекаются, любя, от презервативов!»

Но первый аборт, как оказалось, и как предупреждали, стал причиной бесплодия. Лечусь уже четыре года, боюсь показаться на глаза Колобкам. Пока на их вопросы о детях мы с Костиком только отшучиваемся. Слёз я пролила много, но даже он их не видел. Я немножко завидую твоему и Олиному материнскому счастью, но и в своё верю, — уверенно сказала Маша и неуверенно засмеялась.

— Наше счастье с Олей не так безоблачно, — неловко попыталась утешить её я.

А Маша неожиданно сменила тему разговора и сказала:

— Женя, Серёжа мне намекнул, чтобы я попыталась уговорить тебя перейти в наш коллектив, весёлый и задорный. Может быть, он прав? Работа с сиротами очень почётная, но оптимизма не прибавляет. Я не смогла бы каждый день смотреть в десятки глаз, вечно ждущих маму. Я давно хотела поговорить с тобой, спросить, что случилось, почему ты стала другой? И Серёжа растерян, не знает, как помочь тебе. Про Олю я молчу: более печальный лик только у мадонны, но это ваша с ней тайна. О себе ты тоже молчишь…

• Серёжа в своём репертуаре: однажды Фил по его просьбе предложил мне сменить работу, теперь подключил тебя, — возмутилась я.— Бывает же у людей депрессия, и всегда обходились без психоаналитиков. Надо чаще встречаться и лечить друг друга обыкновенными разговорами.

— А ларчик просто открывался. Вопрос: «Как вы выходите из депрессии?» — «А я туда не вхожу!» Ты подумай, будешь директором-распорядителем нашего театра. Мы с Костей приглядели маленький кинотеатр на окраине, который пытаемся выкупить. Там будет студия звукозаписи и сцена.

Помаленьку мы наклюкались, а за окном уже светало.

— Пойду готовить завтрак и кофе, — сообщила я заплетающимся языком. — Как это я смогла напиться? Обычно меня тошнит от лишней рюмки, а сегодня всё в кайф.

— Нет, мы просто «недоперепили» — выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели. Пожалуй, на шампанское и вино рассол не уляжется. Давай выпьем кофе с лимоном, потом приготовим завтрак.

Мы ещё долго хихикали, сервируя стол, а потом внезапно уснули прямо на диване в холле. Нас разбудили только тогда, когда уже все сидели на чемоданах. Папа с мамой, глядя на нас, посмеивались. Сергей с улыбкой сказал:

— Девочки, надеюсь, что вы выспались. У вас есть время, чтобы выпить кофе…

В купе малыш прочно закрепился на верхней полке и принял решение прокатиться до деревни.

— Отпустите внука на наш простор, — попросил папа. Видимо, обработка Ёжика шла полным ходом.

— Летом! — твёрдо оборвал их надежду Сергей. — Готовьте удочки.

***

И началась простая жизнь. Я уезжала на новеньком «Пежо» в свой интернат и возвращалась вечером, полная мыслей о его больших и маленьких делах. За ужином мы слушали только Ёжика. Сергей со смехом сообщил мне, что малыша в последнее время замучили вопросы бытия: «Что, зачем и почему?» Было понятно, что они без меня не скучали. Засыпая, я думала о том, что мои любимые удаляются от меня всё дальше и дальше. В выходные мы ехали к Светлане Ивановне.