Начать сначала

Глава 6

Я сижу на диване, терпеливо дожидаясь, когда мой муж закончит совещание. Комната окутана тревожной тишиной, и мне кажется, что время тянется, будто резина.

Алиса, ослепительно красивая в своем ярком наряде, посматривает на меня из-под аккуратно наращённых ресниц.

Ее улыбка, с алой помадой на губах, полна превосходства и хладнокровного удовольствия. Она словно хищник, готовый съесть свою добычу, и это движение уголками губ только усиливает моё внутреннее беспокойство.

Я сглатываю комок в горле, стараясь удержать слёзы. Всё во мне сопротивляется этому унижению, но я чувствую себя безнадежно уязвимой.

Все мои счета заблокированы, и это как пелена, затмевающая разум.

Утром, заглянув в зеркало, я ужаснулась своему отражению: темные круги под глазами свидетельствуют о недосыпе и стрессе. На мне старая кофта и потертые джинсы, и в такой убогой одежде я чувствую себя ничтожнее, особенно рядом с Алисой, чей блеск и красота кажутся недостижимыми.

Когда он, наконец, выходит из комнаты, я встаю, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Его взгляд холоден, а выражение лица каменное, как будто это не касается его вовсе.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, смотря прямо в его глаза, в которых больше нет и следа прежней нежности. — Там были все мои сбережения. Альберт, ты действительно хочешь оставить меня без средств к существованию?

Он скалится, и его губы кривятся в жестокой усмешке.

Я чувствую, как мои щеки пылают от смеси стыда и возмущения, мои кулаки начинают непроизвольно сжиматься.

— Настюша, тебе стоит устроиться на работу, — говорит он, тоном, полным извращённого удовольствия. — Хоть раз в жизни попробуй быть полезной. Или ты даже не знаешь, как это — работать?

Его слова режут больнее любого ножа, и я не нахожу нужных слов, чтобы ответить.

Видимо, подлая уверенность в его голосе достигла своего апогея, когда он обводит комнату взглядом, полным презрения.

В этот момент мимо нас проходит тот красивый высокий мужчина с темными глазами. Он бросает на меня безразличный взгляд и исчезает в толпе офисных работников.

Почему-то от его равнодушного взгляда у меня возникает ощущение, что я — лишь часть декора, не стоящая внимания.

Я чувствую, как одиночество обволакивает меня, словно густой и угнетающий туман. Взглянув на него в последний раз, я пытаюсь взять себя в руки и говорю дрожащим голосом:

— Послушай, мы ведь могли бы всё обсудить по поводу брачного договора. Почему сразу такие жесткие меры? — мои слова звучат с трудом, я пытаюсь вложить в них остатки надежды и достоинства.

— Обсудить? — с презрением повторяет он. — Тебе давно пора понять, что ты живешь в реальном мире, а не в своих мечтах. Захотела начать с нуля, Настя? Вперед!

Его равнодушие и беспросветный цинизм поражают меня до глубины души. Это было самой большой ошибкой подписать тогда тот договор, но отец Альберта настаивал, иначе бы нам не дали пожениться. Альберт должен был устроиться в его фирму начальником, а отец поставил такое условие: «Ни пени не достанется твоей жене при разводе.» Тогда я была очень юной и наивной, и все, о чем мечтала – свадьба. Но дело в том, что на счетах были и мои личные сбережения. Я была глупа, когда думала, что Альберт оставит эти деньги мне. Честно говоря, раньше я никогда не задумывалась, что наша семья может развалиться.

Я чувствую, как мое сердце разрывается от боли, но обещаю себе, что это всего лишь начало моего нового пути.

Я не брошу попыток найти выход, несмотря на насмешки Алисы, в чьих глазах теперь читается явная радость от этой незавидной победы надомной.