Начать сначала

Глава 9

Спустя две недели я стояла на платформе, запинаясь в неровном ритме дождя, который разбивал свою музыку о серый бетон. Холодный осенний ветер трепал волосы. Электричка шумно подъехала, и я спряталась от капель под низкий навес.

Входя в вагон, ощутила теплый, влажный воздух, насыщенный запахами серых дней и дождевых пальто. Я прислонилась к холодному стеклу и уставилась на размытую водой картину снаружи.

Смотрела на серые капли, стекающие по стеклу, и перед глазами вновь и вновь возникали жестокие слова Альберта:

"Собирай вещи… Этот дом тебе не принадлежит… Девочки больше не хотят тебя видеть…"

Как же больно было слышать это от человека, с которым прожила столько лет!

Мои руки непроизвольно сжались в кулачки. Почему мои дочери поддержали его? Больше всего я переживала не от того, что он выгнал меня, ведь мне бы все равно пришлось уйти, а от того, что дочери согласились с ним. "Мама рушит семью", - сказал он им. А про Алису промолчал, конечно. Впрочем, они в курсе, но все равно винят меня.

Я машинально посмотрела в окно, наблюдая за серыми тенями за стеклом. И вдруг поймала взгляд темных глаз…

Его глаз! Того самого, кто две недели назад отказал мне в работе с такой презрительной усмешкой.

Помню, как униженно я умоляла его взять меня хотя бы на должность «Принеси-Подай». Он тогда сидел в дорогом костюме и даже не предложил мне сесть, рассматривая сверху вниз. "Я не могу себе позволить взять вас", - бросил он, и в его голосе слышалось такое пренебрежение…

Странно, почему он сейчас в электричке? У него же есть дорогущий мерседес. Странно…

На остановке я торопливо вышла, стараясь не думать о нем. Дождь хлестал по лицу. Внезапно над головой раскрылся зонт.

– Я передумал, – услышала я знакомый голос. – С завтрашнего дня вы можете начать работать моей личной помощницей.

Я обернулась, не веря своим ушам. Он издевается?

Его тёмные глаза — первое, на что я всегда обращаю внимание. Казалось будто сами тени находят убежище в его взгляде. Мурашками по коже.

– Почему? Почему вы изменили решение?

Неужели ему просто стало меня жалко? От удивления я даже забыла о дожде, который усиливался с каждой секундой.

Он посмотрел на меня тем же холодным насмешливым взглядом:

– Пожалуйста, Настя, только не подумайте, что вы мне симпатичны. Это чисто деловое. Ваш муж… Скажем так, мне доставит удовольствие насолить ему таким образом.

Его слова резанули по живому. Значит, все же жалость? Опять отношение, будто я ничтожество, которое можно только пожалеть? Но выбора не было. Под дождем, одинокая, преданная всеми - даже собственными дочерьми. Не имея выбора, я просто кивнула.

Каждая клеточка моего тела протестовала против этого унижения, но гордость давно уже покинула меня. Интересно, понимает ли он, какой ад мне приходится каждый день переживать в войне с собственной семьей? Наверное, нет. Для него я просто пешка в его игре с моим мужем.

А может быть… Может быть, это мой шанс показать всем - и Альберту, и дочерям, и самой себе - что я чего-то стою? Даже если придется работать на человека, который жалеет меня...

Дождь продолжал лить, но я больше не чувствовала его капель. Только горечь во рту и странное чувство пустоты.

Интересно, а понял ли он, что моя готовность работать на него продиктована не только нуждой, но и желанием отомстить мужу? Хотя… разве это важно? В этой истории каждый играет свою роль, движимый своими мотивами. Только вот мои чувства, мою боль и предательство дочерей никто не поймет. Никто, кроме, пожалуй, этого холодного мужчины под черным зонтом. Но его участие - лишь игра, инструмент для достижения цели. Такая же, как и я для него...