Начертатель. Книга первая. Вирус

Глава 3. Встреча с местными

Первые дни после моего... прибытия меня переполняло желание двигаться, что-то делать, куда-то идти. Наверное я хотел почувствовать, что контролирую происходящее. Двигаюсь куда-то, хоть и не знаю куда.

Но на самом деле у меня было контроля как у снежинки на ветру. Вроде и лететь можно куда угодно, но на самом деле есть один-единственный путь. Вниз.

Погода стояла замечательная. Летнее солнце грело макушку, а влажная после дождя земля дарила прохладу. Самое время было выдвигаться.

Я переоделся в одежду из сундука. Сапоги были главной находкой. Босиком по лесу? Больше - никогда. Приладил наручи. Опоясался ремнём от от доспехов. Порвал на полосы одну из рубах и повязал под одеждой. Нарвал с огорода всё, что казалось мне знакомым и съедобным. Собрал всё ценное и полезное в рюкзак, и закинул его на плечи. Меч засунул под клапан.

Осмотрелся. Конечно тропа, по которой я пришёл, была не единственной. Хозяин явно ходил за водой или куда там ему ещё нужно было. Я выбрал самую хоженную из троп и углубился в лес.

Я не знал куда мне идти, даже не знал какие “куда” тут бывают, но сидеть на месте тоже не мог. Встречаться со знакомыми этого тела мне не хотелось. Да и сколько я смогу выжить в лесу, не умея избегать диких животных, не умея охотиться, не зная даже съедобных растений. Надо было найти людей. Других людей, не знающих обо мне. И избавиться от браслета кандалов на ноге. Лучше в другом порядке.

Как искать людей я представлял смутно. Идти по тропам, вдоль воды. Что ещё? Оставлять следы для поискового вертолёта. Что-то мне подсказывало, тут это будет бесполезно. Надо было больше передач про выживание смотреть.

Под такие мысли я прошагал с полкилометра и вышел к ручью. За ним тропа продолжалась, но становилась совсем незаметной. Вода или тропа? Ручей мог привести меня к реке. Тропа могла вывести к лучшей ягодной поляне в лесу или чему-то столь же бесполезному. 

Размышляя, я наполнил бурдюк и умылся. В ручье отражалось моё новое лицо. Высокий лоб, квадратные скулы, тонкие губы. Скорее симпатичный, чем нет, но может быть это всё возраст. На вид мне было не больше двадцати. Или меньше, синяки и мешки под глазами портили картину. Но всё же… Я очень даже хорош! Буду искать помощи у молоденьких селянок! Осталось только их найти.

Я решился и пошёл вниз по течению.

Вскоре меня стало пошатывать. Похоже я перебрал с сомнифирумом. Боли я и правда не чувствовал, но на ногах держаться становилось всё сложнее. Но останавливаться я не собирался. Ещё не хватало уснуть посреди леса. Я шёл всё дальше и дальше.

Ближе к вечеру меня отпустило. Я стал идти тверже, но боль вернулась. В общем, я брёл вдоль ручья, страдал и жалел себя. Самое отвратительное состояние.

Когда стемнело, я нашёл яму в корнях дерева, свернулся там и уснул.

Мне опять снился паук. 

Вокруг моих ран наросли светящиеся пузыри боли, и паук пытался превратить их в паутину и смотать на свои лапы. Я видел, что ему не удаётся, комки мучительно пухли и наливались алым. Но я был благодарен пауку за попытку помочь.

Встал я совершенно разбитый. Живот невыносимо жгло, любое прикосновение к ране на боку отдавалось во всём теле. Я подумал, не попробовать ли ещё обезболивающего, но слишком боялся ошибиться и свалиться в пути без чувств. Я прополоскал повязку в ручье, перевязался опять и продолжил путь.

Около полудня я отошёл в лес чтобы справить, ну, вы понимаете, и почувствовал запах зверя. Запах шерсти, травы, грязи и фекалий. Рядом зверей не было, но я чуял запах животного так, как будто оно было у меня перед носом. Мне стало любопытно и я пошёл на запах. 

Всегда ли я хожу на запах животных? Нет, только когда жрать хочется. Последнее мясо из домика в лесу я доел прошлым вечером. Оставался чёрствый хлеб и немного овощей. Перебиться хватит. Предположим, в этот день доем остатки, ещё день поголодаю, нормально, жить можно. Но ещё день-два и мне просто не хватит сил для охоты, и начнётся “спираль смерти”: я слаб, не могу найти достаточно еды, от чего становлюсь ещё слабее, из-за чего добываю ещё меньше еды и так далее... Хотя, скорее всего, меня где-то на середине пути местные волки сожрут.

Так что рисковать и искать дичь стоило именно сейчас, пока у меня оставались силы. Примерно с такими мыслям я вышел на поляну и увидел это самое пахучее животное. А вот и кролик, точнее тот зверь, тушку которого я нашёл в подвале и изначально принял за кролика. Вживую, с кожей и шерстью он скорее выглядел помесью кролика и жирного тушканчика. Уши покороче, ноги, насколько я их мог видеть, подлиннее. Похоже одну из ног он защемил в корнях поваленного дерева, не знаю зачем он туда полез. Кролико-тушканчик жалобно пищал.

Особо пахучий беззащитный кролик на солнечной поляне посреди леса. Знаю - вы подозрительные, черти, а кто-то, наверное, хорошо разбирается в лесном зверье и догадывается, что это было. Вы бы заметили ловушку. Я же был голоден и устал. Но даже в таком состоянии я понимал, что всё как-то очень хорошо складывается. Так что я не побежал к “кролику”.

Я вернулся в лес и нашёл ветку поровнее. Достал из рюкзака нож и привязал его бечевкой к палке. Получилось импровизированное копьё. Я оставил рюкзак на краю поляны и, с копьём в одной руке и мечом в другой, пошёл к кролику.

Остановившись в паре шагов от своей жертвы, я прицелился и ткнул бедного недокролика ножом на палке. Почему-то я ожидал, что он быстро умрёт после удара, может рассчитывал что попаду точнее, может в игрушки переиграл. Копьё попало зверьку куда-то в живот, вошло глубоко, но не убило. Кролик истекал кровью и пытался вырваться из ловушки. Я никогда не убивал раньше. Зомби? Да, но именно этот зверёк был первым живым существом которое я осознанно убил в своей жизни. Нет, я не считал себя особенно жалостливым или чувствительным, скорее наоборот, да и выбора у меня не было - я убивал его ради еды. Но сцена меня потрясла.