Начертатель. Книга первая. Вирус

Глава 11. Взрывы и узоры

Помнится во время того праздника я подошёл к Гобразу и жестами спросил: “Почему ты мне помог?”

Он ответил, что не важно какие у нас отношения, я нужен племени.

Позже я понял, что благо племени было смыслом его жизни. Потому что племя подарило Гобразу эту жизнь. Сделало его человеком, как бы смешно это не звучало в отношении хобгоблина.

Может быть, когда я дойду до его истории, вы измените своё мнение о гоблинах. Может быть нет.

Может быть его не нужно менять.

После того, как я обеспечил нам запасы еды, отношения с гоблинами наладились. Ну, как наладились… Стало меньше враждебности, стало больше надежды.

Я понимал, что всё это временно, просто дедлайн отодвинулся и не было нужды предпринимать что-то прямо сейчас. Когда еда станет заканчиваться, давление на меня усилится. Но у меня появилось время на поиск решения. Много времени. 

Если говорить реалистично, вряд ли кто-либо смог бы заготовить так много мяса с таким скудным набором инструментов. О чём говорить, если нам не хватало банальной соли. Часть мяса должна была испортиться, не дождавшись обработки. Но не у гоблинов.

Почему тухнет мясо? Из-за бактерий.

Символ болезни был способен убрать любое заражение, вернее перенести его от одного носителя к другому. Гоблины могли обеззараживать мясо до тех пор, пока оно не высохнет и не станет непригодным для размножения микробов.

Ну или так я думал. Где-то глубоко ещё всплывала мысль, что всё это не реально, и нет никаких бактерий, а есть какая-нибудь полоска “свежести мяса” на которую можно влиять магией. Не то чтобы эти мысли влияли на мои поступки.

После пирушки я вернулся в нижнюю часть крепости. В основном из-за соседства с кучей древнего дерьма, но ещё и из-за копоти. За многие годы она въелась в стены башни, но пока я лазил туда-сюда, разгребал камни и таскал трупы летунов, я измазался в саже с ног до головы.

Не то чтобы это хоть сколько-то беспокоило гоблинов, но это мешало мне. Портило образ меня в моей же голове. Превращало в чумазого домовёнка, а не учёного пытающегося разобраться в тайнах магии.

 Как ни печально, я ничего уже не мог с этим поделать. У нас был единственный источник воды. Достаточно большой, чтобы мы не боялись умереть от жажды, но слишком маленький, чтобы я мог помыться. Так что я протёр руки и постарался не думать как выгляжу со стороны.

Из башни я спустил фонарь для ночных посиделок, две банки для подзарядки, связку пластин и меч. Гобраз довольно странно посмотрел на клинок, но ничего не сказал. Может быть комплексовал из-за размера.

Хиль подсказал мне, как называется такой меч. Эспадон. Мальчишка рассказал, что у них в деревне был кузнец, а у кузнеца ученик. Оружие не делал ни тот, ни другой, но подмастерье мечтал заняться ковкой мечей, а потому разбирался в классификации клинков и рассказал про неё Хилю.

“Почему ты с гоблинами?” - я не мог не задать этот вопрос, так как по его рассказам родная деревня детей была куда комфортабельнее чем кочевая жизнь племени.

- Я был слаб и меня отдали Шарваку.

“Слаб?”

Но Хиль не ответил. Мальчик закрылся в себе и вскоре убежал по надуманному поводу. Я понял намёк и решил больше не поднимать болезненную тему.

Ноку стало гораздо лучше за последние дни. Он был слишком слаб, чтобы заняться хоть чем-то полезным, но уже не спал целыми днями. На следующий день после охоты я устроился рядом с ним с пластинами, бумагами и огнебанками. Фонарь давал достаточно света и мне не нужно было уходить в другую комнату, чтобы заниматься магией, а гоблину хоть какое-то развлечение. 

Я начал с того, что начертил на земле простой узор поглощения-высвобождения и направил туда немного огня из символа на ладони. Ничего необычного, пламя вошло и вышло, пройдя по узору как по трубе. Наверное часть энергии потерялось при преобразовании, но я не мог увидеть разницу. Узоры обладали удивительно большим коэффициентом полезного действия для чего-то нарушающего физические законы. Хотя кто мог гарантировать, что сами плетения не являются частью местной физики.

Потом я добавил уточняющий знак сужения, и огонёк на выходе стал уже, но выше. Знак интенсивности сделал пламя ярче, но меньше. На очереди были знак расширения, знак ослабления и их сочетания. Иииии всё. На этом мои познания заканчивались. Не густо, а что делать.

Напоследок я сделал цепочку узоров поглощающих и выпускающих пламя с разными модификаторами. Забавно было видеть, как огоньки появляются и сразу же всасываются в следующий символ. 

- Как твоя делать штуки? - спросили из-за плеча.

На самом деле субтитры показывали “Как ты делаешь это?”, но слова были произнесены так криво и невнятно, что я воспринял их именно так. Я обернулся и увидел рожу гоблина прямо перед носом. Лишь привычка помогла мне не отшатнуться назад. Всё же пришлось отодвинуться, когда я прочувствовал, как у него разило изо рта. 

- Гарк, не лезь, - вмешался Нок, - Он не может рассказать. Да ты и не поймёшь.

Особо вонючий гоблин отступил. Его рожа была мне знакома, но общаться не доводилось. Теперь я был особо благодарен Шарваку за то, что сам отбирал учителей гоблинского. Вонючка выглядел иначе, чем гоблины, с которыми я общался близко. Он был больше похож на монстра. Непропорциональное тело, перекошенное лицо, когти вместо ногтей. На его груди, так же как у Нока, было две татуировки, одна перекрыта ожогом.

Из другого племени? Возможно. Гарк меньше всех был похож на человека. Но это не так сильно бросалось в глаза, гоблины в принципе были не похожи друг на друга. Кто-то выше, кто-то шире в плечах, у кого-то короткие ноги, но длинные руки, у кого-то уши такой длины, что заламывались при резком повороте. Да, люди тоже отличаются друг от друга, но не так сильно. А тут как будто бы собрали самые выдающиеся экземпляры.  

- Тогда показать! Моя смотреть! Моя кидаться огнём!