Над Берлином шел снег

Глава V

После сожжения книг Магда чувствовала себя плохо. Ей было противно, в то же время, она осталась под впечатлением и смутно восторгалась происходившим. Ей показалось, что теперь точно нет пути назад, а назад так хотелось... И первое, что она сделала на утро — отстригла волосы. Длинная коса напоминала о школьных годах и о связи со студентами. Хотелось порвать любые ниточки, соединяющие ее с группой, сжигавшей столь безумно искусство.

Новый образ ей сначала совершенно не понравился. Волосы кудрявились, мешались и лежали, как будто куча сена. Магда скривилась, увидев себя в зеркало. Но потом мать научила ее закручивать волосы на папильотки, а брат подарил красную помаду и тушь. Оказалось, что у нее длинные и пушистые ресницы, а вовсе не белые редкие пучки. Отец, увидев ее с макияжем, принес еще и тени коричневых, темно-серых, голубых, синих, фиолетовых и зеленых оттенков. Магда стала походить на актрису.

Потом отец принес еще новое модное платье и туфли с золотой пряжкой и невысоким каблуком. Магда долго рассматривала себя и не могла узнать девушку, которую видела в зеркале.

— Меня приглашают на ужин сегодня, — озвучил тем временем отец. — И Магду тоже. Очень настойчиво просили прийти с ней.

Магда встрепенулась. Почему бы и не пойти? Просто из интереса. Выходной день, курсов никаких нет, можно щегольнуть модной прической… Отец, правда, попросил быть тихой и осторожной. Магда даже рассмеялась. Если поставить ее рядом со стеной, вряд ли кто-то ее заметит. На всевозможных празднествах она неизменно лучше всего исполняла роль мебели: сидела тихонько, молчала и слушала. Иногда казалось, что про нее вообще забывали. Во всяком случае, вспоминали только посреди взрослых диалогов и удивлялись, что она все еще тут. Но то было раньше. Сейчас Магда выросла. Она еще не осознавала, что очень красива и теперь приковывает взгляды окружающих.

Мать, услышав про ужин, всполошилась.

— Вальтер, зачем она там? — она скрестила руки на груди. Верный признак надвигающегося скандала.

— Послушай, — отец притянул ее к себе, — рано или поздно все равно ее позовут. Пусть раньше, чем позже. Ну, прекрати, я так люблю тебя даже сердитой. Всего лишь сегодняшний вечер.

Этого было достаточно, чтобы мать растаяла и дала согласие. Магда тем временем села делать прическу. Она заколола вьющийся локон невидимкой и взглянула на себя в зеркало. Нет, решительно, совсем другая девушка получилась! Не она.

Всю дорогу Магду подмывало спросить, а что будет на ужине, кто приглашен, зачем позвали их, но она молчала. То ли по привычке, то ли из смущения. К тому же, она чувствовала: отец напряжен. За его веселой улыбкой крылась нервозность. И она усилилась, когда они подошли к дому, указанному в приглашении. Отец никогда не волнуется просто так.

В прихожей их приветливо встретил коллега отца. Он крепко пожал его руку, а потом потрепал Магду за щеку.

— Выросла-то, выросла! — он лучезарно улыбнулся. — Совсем взрослая. А я все думаю, что ей лет пять.

— Да, — согласился отец, — на выданье уже.

Магда хотела что-то тоже сказать, подняла взгляд, но слова застряли в горле. На лестнице она увидела его. Оратора с трибун. Голос с радио. Руководителя сожжения книг. Йозефа Геббельса. Без сомнений, это был именно он. Геббельс стоял, облокотившись на перила, скрестив ноги, и пристально смотрел на них. Заметив, что его присутствие больше не тайна, он спустился вниз и коротко поздоровался.

— Фидлер, рад, что вы нашли минутку и посетили нас. Я боялся, что вы не явитесь, работы нынче невпроворот. А это же ваша дочь, не так ли? Рад видеть. Наслышан о вас…

На трибуне он казался куда внушительнее, чем в жизни. Невысокий, хромой — правая нога его была короче левой, — с некрасивыми резкими чертами лица, он не производил впечатление пылкого и красноречивого оратора, сводившего толпу с ума. Его физический облик сильно уступал даже тем портретам энергичного человека с честным взором из газет. Однако в нем ощущалась дьявольская энергия, а живой и проницательный взгляд поблескивал странным огнем, отчасти сентиментальным, отчасти — циничным.

Магда через силу улыбнулась, чувствуя, как у нее от страха подгибаются ноги. Сейчас она начала догадываться: их пригласили не просто так. Метка. Видимо, что-то заинтересовало высшее руководство в ее призвании. Вот почему отец нервничал!

К счастью, Геббельс не задержался около них. Обменявшись парой дежурных фраз с отцом, он, прихрамывая, отошел куда-то вглубь дома. Зато он не сводил с нее взгляда на протяжении всего ужина, и Магда чувствовала, что просто не может есть, пока ее так внимательно изучают. Музыка не помогала отвлечься. Она звучала как будто бы далеко-далеко, а не в комнате.

С каким же счастьем Магда подскочила, когда отец попросил принести ему лимонад! Она была готова что угодно сделать, только бы отбежать от стола и скрыться за колонну!.. Чересчур тяжело сидеть под наблюдением, сердце забывало, как биться. Из-за этого Магда сердилась на себя. Почему она так сильно испугалась Геббельса. Человек как человек…

Постояв минут пять, она, обреченно вздохнув, взяла с подноса стакан и пошла назад.

— Эй, постой!.. Ты обронила, — услышала она.

Обернувшись, Магда увидела молодого человека, державшего в руках ее брошь.

— Спасибо, — она растеряно протянула руку. — Я такая растяпа. Застежка слабая, и…

— Глупости, — он лучезарно улыбнулся в ответ. — Пустяки. Хельмут.

— Прости?

— Я Хельмут, — повторил он, не спеша отдавать потерянную вещь.

— Магда, — она смутилась.

С ней никогда не знакомились вот так с ходу, тем более парни. На курсах они все юлили и ходили вокруг да около. А Хельмут просто подошел и все. Он был высокий, подтянутый, с небесно-голубыми глазами и русыми волосами, уложенными на офицерский манер, словно сошел с картинок методичек отца «Как должны выглядеть истинные арийцы». И он обратил внимание на кого?.. На нее! Бесцветную моль!