Над Берлином шел снег

Глава IX

Магда спала долго и крепко и проснулась только к одиннадцати. Вскочив, она распахнула окно, — в комнате было до невозможности душно, — и бросилась на кухню. Она ведь обещала сделать обед! Готовить, правда, начала не сразу. Голова была пустой и легкой, как мяч. Сонно потирая глаза, Магда копалась в многочисленных коробках кухонного шкафчика в поисках кофе.

Пока грелась вода в турке, Магда наспех умылась и причесалась. Слава богу, что вcпомнила. Тушь за ночь размазалась по щекам, и со стороны казалось, что плакала. «Придется стирать и наволочку», — неутешительно заключила Магда. Наверняка она тоже в косметике.

Кофе противно зашипел и пролился на плиту. Магда всплеснула руками. Нет, утро решительно не задалось. Мыть плиту, стирать наволочку — и побыстрее, чтобы она высохла до вечера! — и готовить. Потом вечером курсы. А потом танцы! Хельмут же сказал, им все равно, как она будет выглядеть. Как много дел, боже мой, сойти с ума можно.

Магда налила кофе в чашку и принялась вытирать плиту. К счастью, она не в жире: можно просто пройтись тряпкой, и уже хорошо. Одна спичка, на плите расцветает синий цветок газа, и можно ставить бульон. Магда поспешно бросила в кастрюлю курицу, набрала воды и поставила на конфорку. Все, теперь стирать! Надо успеть до того, как начнет образовываться пенка.

Бабушка рассказывала, что в войну пенку не снимали, дескать с ней питательнее, но маму раздражали белые хлопья в супе. Она даже процеживала его через ситечко, лишь бы бульон был прозрачным. Магде, по правде говоря, было все равно: прозрачный он или нет. Но раз маме не нравится, то она, конечно, процедит.

Наволочка, как назло, не отстирывалась. Магда натерла посеревшее пятно от туши мылом и бросилась резать картошку и морковь. Слава богу, можно свалить все в один горшок, залить бульоном, закинуть туда сосиски и сказать, что это айнтопф! Пусть себе само варится, а она закончит со стиркой и помоет посуду. Успеет. Магда больше всего боялась, что не доделает все задания. Тогда, конечно, мама заподозрит неладное.

Магда гремела чашками и блюдцами, когда вернулись родители. Она улыбнулась на их приветствия и тут же метнулась к стиральной доске. К счастью, пятно сошло, и она, остервенело потерев ткань о ребра доски, выжала наволочку и повесила ее на веревку, натянутую через всю кухню.

— Бурную деятельность развела, — одобряюще произнес отец.

— Да, захотелось освежить белье, на курсах матерей говорили, что его надо менять раз в три недели, — Магда поставила чайник кипятиться. — Суп готов. Мне пора. Приду, достираю простынь и пододеяльник!

Она поцеловала отца в шершавую щеку, обняла мать и, на ходу убирая волосы в короткий хвост, выбежала в коридор. Улыбнувшись себе довольно, — еще бы, ее тайну не раскрыли! — Магда прихватила сменные туфли и выскользнула из квартиры. Даже на лестнице было слышно, как отец убеждал мать:

— Знаешь, дорогая... Может, нам купить стиральную машинку? Сейчас они не те, что были в начале века. Я видел просто очаровательные на выставке в Лейпциге весной. Они в форме цилиндра и стирают гораздо лучше, чем руки. Мне неплохо заплатили в этом месяце. Неплохо встанет в углу кухни, а?

Отец всегда тащил в дом новшества. Магда одобряла многие из них. Наверное, стиральная машинка — хорошая вещь. Стирать руками тяжело, особенно большие вещи.  К концу стирки и пальцы не слушаются, и спина отваливается.

***

Сосредоточиться на мишени. Магда сощурила серые глаза, фокусируясь не на пистолете в руке, а на мотающейся в разные стороны картонной утке. Бах! Утка осталась без головы. Точнее, голова осталась без утки.

— Недурственно, но попробуйте навскидку. Не целясь, — седой инструктор герр Шнитт повесил новую утку. — Чтобы р-р-раз. Вы ведь талантливы, Фидлер! У вас получалось в неподвижную цель, давайте усложнять задание.

Магда кивнула, заправив локон за ухо. Стрелять ей неожиданно понравилось. Она долго боялась себе признаться, что ей приятно возиться с автоматами, винтовками и револьверами, а не с пеленками и куклами на курсах молодых матерей. Там она вечно ошибалась. Здесь сначала тоже, но с каждым занятием все улучшала и улучшала навыки. Призвание есть призвание.

Утка снова замаячила на темно-красном фоне. Магда наблюдала за ней краем глаза, пока заряжала пистолет. Потом резко вскинула руку и спустила курок. Бах! Утка лишилась хвоста.

— Неплохо, для первого-то раза, — герр Шнитт поковылял к мишени. — Со временем получится. Двигающаяся цель труднее дается. Молниеносная стрельба требует отточенных и правильных движений в процессе. Не беспокойтесь насчет головы: не получится придать необходимый наклон. Достаточно чуть-чуть. Вот плечи и руки важнее.

— Как будто танцую, — вырвалось у Магды.

— О, женщины! — герр Шнитт крякнул, раскачивая утку снова. — Как будто танцуете, да. Если вам так понятнее. Но вы талантливая женщина, Фидлер, талантливая... Поталантливее других учеников. Танцуйте.

Магда сделала маленький шаг назад, изящно вскинула руку, и снова грохнул выстрел. Утка слетела вниз. Инструктор подошел к ней, наклонился и издал удивленный возглас.

— Вот те на!

— Что там? — Магда перегнулась через стойку тира.

— Да вы, Фидлер, ровно по нитке попали.

Магда прыснула со смеху. Это, конечно, случайность. Она не могла ее видеть. Просто так вышло. В груди, несмотря на понимание, зародилось теплое чувство. Она молодец. Приятно ощущать успех, особенно когда тебе нравится то, чем занимаешься.

На танцы она прибежала растрепанная и довольная. Ее уже ждала Хельга с бутербродами и чаем. Она расцеловала ее в обе щеки и, придержав за плечи, критично осмотрела с ног до головы:

— Держи, бутерброды тебе. Небось, не ела с утра. Каково оно, а? Стрелять?

— Мне нравится, — ответила Магда, тут же откусив хлеб с сыром. Потом подняла флягу и добавила: — Спасибо.

— Хельмут позаботился, — Хельга подмигнула и толкнула ее плечом. — Сказал мне, что ты придешь с курсов. Сядь, причешу тебя, пока мальчишки не явились. Нехорошо, все-таки, встречать их лохматой. Знаешь, возьму-ка я над тобой шефство. Тебе не хватает женской молодой руки в образе. Ничего, у многих так, особенно когда родители интеллигенция. Для них мода осталась в прошлом веке.