Над Берлином шел снег

Глава XII

На следующее утро Магда сидела в гостиной, отделанной в красно-коричневых тонах, читала газету и поглядывала на Геббельса. Тот тоже смотрел на нее время от времени. Наблюдал за реакцией. В газете была статья про ее выступление. «Восходящая звезда Магда Фидлер обратилась с речью к молодежи. В последнее время заметно, что молодые люди все больше волнуются за судьбу родины, и Фидлер подчеркнула, что это хорошо и правильно. Как сообщалось ранее…». Магда перечитывала отрывок снова и снова. Во-первых, не могла сосредоточиться на ней, во-вторых, не верилось, что про нее написали не маленькую заметку, а целую статью. 

— «Берлинский ежедневник», как видите, исправляется, — Геббельс сложил газету пополам. — Любили раньше полить нас помоями… Стоило выгнать из газеты евреев вроде Теодора Вольфа, и дела пошли в гору. Тексты лучше стали, оформление, вы же понимаете. И, заметьте, у них полная свобода! (1)

Магда кивнула. «Конечно. Свобода у них, такая же как у меня: наступай себе на горло, чтобы никто другой не наступил», — подумала она, разглядывая собственный портрет на первой странице. Утром она проснулась знаменитой. Ее узнавали на улицах, здоровались, желали хорошего дня. Магда растерянно принимала знаки внимания и хотела провалиться под землю.

В кабинет заглянул секретарь. Убедившись, что его заметили, он зашел и передал Геббельсу записку.

— От Гитлера, — пояснил он. — Что-то срочное.

— Вы можете рассказать мне про него? — вдруг попросила Магда, когда за секретарем закрылась дверь. — В смысле, про Гитлера. Я так много слышу о нем, но ничего не знаю.

 Ничего не знать о нем опасно. Он ведь главная скрипка в ужасном концерте, называемом НСДАП. Пока Магде приходится работать только с его приспешниками, но кто знает, как в будущем обернётся жизнь.

Геббельс кивнул, сосредоточенно читая текст. Дочитав, он бросил записку в ящик стола и вздохнул задумчиво:

— Знаете, Магда, сам иногда недоумеваю, как оказался в ближайшем окружении этого великого человека. Мне льстит, что я помогаю ему. Мы прошли тернистый путь… Вы, наверное, помните, как в прошлом году было тяжело?

Магда кивнула. Она действительно помнила. Забастовки, роспуски Рейхстага, министерская чехарда: все отложилось в памяти длинным осенним кошмаром.

— Гитлер привлек к себе миллионы, — Геббельс прикрыл глаза, сложив руки в замок. — Ему долго не удавалось найти нужную линию. Повезло, что у руля оказались в большинстве своем идиоты. Бывший канцлер Франц фон Папен — человек хитрый и весьма склонный к интригам, его аристократические манеры импонируют Гинденбургу. Но наше с ним коалиционное правительство не продлится долго, Магда, поверьте. Все его внимание приковано к другому бывшему канцлеру, Курту фон Шлейхеру. Их сжигают нереализованные амбиции и ненависть друг к другу. Пусть грызутся.

Магда снова кивнула. Она понятия не имела, кто эти бывшие канцлеры, в то время политика ее не интересовала. Однако раз Геббельс так старательно в своей речи подчеркивал, что сотрудничество с ними ненадолго… Значит, сами национал-социалисты стеснялись этой связи.

— Фон Папен просидит в правительстве еще от силы пару месяцев, — повторил Геббельс, и Магда удостоверилась в своей догадке, — он может думать, что переиграл Шлейхера, а Гитлер переиграл их обоих и получил канцлерское кресло. Они не видят в нем конкурента, думают, что он с треском провалится… Глупости! Посмотрите, как все поменялось в лучшую сторону за полгода! — министр пропаганды внезапно подскочил и принялся расхаживать по кабинету туда-сюда, продолжая высоким голосом, дрожащим от волнения, гнева и восхищения: — Дураки в Рейхстаге думают, что используют его в своих интересах, но на самом деле это он использует их всех. Им катастрофически не хватает дальновидности, мелкие интриги затмили им разум, и каждая ошибка приближает нас к цели. Магда, повторяю, он великий человек! Из самой невыгодной позиции, из самого отчаянного положения он смог за короткое время подняться на самую вершину…

— Потому что стравливал врагов, и они в борьбе не замечали? — Магда отложила газету. Нужно запомнить все, что ей доверяют в порыве откровений. Она заметила интересную закономерность: если Геббельс начинает часто обращаться к ней по имени, значит, беседа доверительная. Если по фамилии — официальная.  

— Вы невероятно умная девушка... — Геббельс достал портсигар. — Помните, что я предлагал вам учиться? Теперь я просто настаиваю. Вам остро не хватает знаний, вы их хватаете из, если можно так выразиться, окружающей действительности. Такие знания не имеют системности, ими сложно пользоваться. Посидите тут, вернусь через несколько минут.

Он вышел, на ходу раскуривая сигарету. Магда взяла еще одну газету, чтобы не сидеть без дела. Как же странно было видеть Геббельса таким заведенным! Он напоминал скачущий мяч. Безграничная, фанатичная привязанность к Гитлеру мгновенно опьяняла его. Вот, значит, как его ослеплять… «Боже мой, и он-то что-то говорит про дальновидность и прозорливость, — Магда разглаживала серый газетный лист пальцами. — Как люди, профессионально занимающиеся политикой, не видят происходящего у них под самым носом?».

Страшная догадка ударила под дых: а она сама видит? Как самоуверенно она размышляет, что все вокруг глупцы! Может быть, она тоже не блещет умом. Может, они все прекрасно видят, просто изменить не могут? Что тогда может она, маленькая девочка? Ей шестнадцать, и она ничего не смыслит в подковерных играх. Магда передернула плечами и скомкала только разглаженную газету. Чертово призвание! Жила, горя не знала. Надо же было именно ей получить такую судьбу.

— Что-то не то написали? — голос над ухом заставил ее подпрыгнуть. Геббельс вернулся так тихо, что она не заметила его появления.

— Нет-нет, — Магда улыбнулась через силу. — Просто задумалась. Вы напомнили мне прошлый год. Иногда до сих пор страшно… Страшно, что прошлое вернется.

— У прошлого длинные тени, — он успокаивающе похлопал ее по плечу, — но мы уже получили власть и никому ее не отдадим. Только через наши трупы.