Над Берлином шел снег

Глава XVI

В следующий раз Хельга пришла с братом. Хельмут был в черном мундире, с привычным офицерским пробором и белоснежной обворожительной улыбкой. Магде сделалось неловко: она выглядела так, как будто по ней проехались пару раз машиной и для верности сверху присыпали щебнем. В рубашке и парусиновых штанах Хельмут воспринимался уютно и по-домашнему, а в форме вызывал оцепенение. Слишком он походил на других эсэсовцев. Понятное дело, он хотел произвести впечатление, похвалиться, и Магда выдавила из себя комплимент:

— Тебе к лицу.

Хельга прыснула. Магда поджала губы в попытке сдержать улыбку, но это было безнадежное дело. Когда Хельга смеялась, сдержаться было невозможно. Хельмут недоуменно поднял бровь.

— А тебе к лицу здоровье. Благо, министр определенно неравнодушен к Магде, и будет печься о ней, как о себе, — вдруг не к месту выпалила Хельга. — Ты бы видела фотографии, которые пришлось изымать из типографий. У него было такое лицо!.. Уж поверь, я разбираюсь в мужчинах и знаю, что оно означает.

— Ну да, она разбирается в мужчинах, — передразнил Хельмут будто бы со скрытой злобой.

— А ты что завелся? — тут же парировала Хельга и сама ответила: — Ах да, ты ведь у нас разбираешься в женщинах.

— Слушай, Хельга, может ты организуешь брачное агентство? — подчеркнуто беспристрастно парировал брат.

— Достойной гадости придумать не удалось?

— Вы оба бываете шумными, как стая ворон… — пробормотала Магда, проведя ладонью по лицу. По отдельности Хельмут и Хельга были замечательными людьми, но выносить их вместе — выше ее сил. Слава богу, что Хельга — не брат, а сестра. Они бы точно убились за ее внимание. Что за глупое соперничество на ровном месте?

— Ты не знаешь, как он изводил меня в поезде, — Хельга театрально закатила глаза.

— Могу сказать о ней то же самое, — окрысился Хельмут.

Если Хельга злилась понарошку, то он вполне по-настоящему: в светлых глазах заискрились опасные огоньки. Он весь напрягся и сжался, словно пружина. Хельга, может, и не замечала, а Магда поняла сразу: его задевали такие шутки. Они стали такими разными: сестра — все та же веселая и задорная, а брат — все более серьезный и сосредоточенный на деле партии.

Но в то же время они были так похожи. Даже будучи раздраженным, Хельмут оставался заботливым другом. Стоило сестре уйти припудрить носик, он достал из кармана маленькую коробочку и протянул ее Магде.

— Чтобы ты не грустила, — коротко пояснил он. — К тому же, подойдет к твоим черным платьям. Подумал, что маленький презент поднимет тебе настроение.

В коробочке лежал золотой браслет из тонкой цепочки. Магда долго рассматривала его, не зная, как отреагировать. Хельмут раньше ничего ей не дарил, исключая букета на день рождения. К дорогим подаркам она тоже никак не могла привыкнуть, хотя их в последние годы было много. Где-то в глубине души Магда все еще была той застенчивой школьницей, на которую не обращали внимания.

— Красивый, — произнесла она, когда молчание неудобно затянулось. — Но он такой… Такой дорогой, Хельмут, я…

— Право слово, пустяки, — Хельмут облегченно выдохнул и заметно расслабился. Он сидел как на иголках, пока она молчала. — Самое дорогое украшение в нашей с Хельгой жизни — это ты. Я очень боялся, что тебе не понравится. Выбирал самый простой, чтобы ты сама могла на него что-то вешать.

Магда улыбнулась. Хельмут был славным. Пожалуй, Хельга зря его ругает, он ведь старается и как может проявляет внимание. Если бы еще он как-то иначе относился к НСДАП... Его все больше затягивало в партийную работу. Но все поправимо. Магда была уверена, что со временем у нее выйдет его перевоспитать. Хельмут к ней прислушивался. А еще с ним комфортно, хотя они не виделись несколько месяцев. Так что ж думать?

— Расскажи мне, что происходит за стенами больницы? Я тут как будто в пустыне: ни новостей, ни слухов, — она протянула ему руку и браслет.

— Все еще ведется расследование, — Хельмут застегнул цепочку на ее тонком запястье. — Обнаружили пуговицу от рубашки на технической площадке, полагают теперь, что это действительно покушение, а не случайность. А еще вроде как на следующей неделе мы с Хельгой и твоей матерью повезем тебя в Берлин.

— Вы с Хельгой и мамой?

— Ну, точнее, я, — Хельмут даже как будто бы приосанился, — с небольшим отрядом охраны. А Хельга просто рядом, потому что она увязалась в Вену со мной. Так переживала… Кстати, она хотела с тобой сходить в кофейню.

Магда сосредоточенно кивнула, разглядывая свои ногти. Они все поломались и выглядели отвратительно. Перед отъездом в Берлин надо привести их в порядок. Опрятный внешний вид стал ее визитной карточкой.

Идти в кофейню Магде не хотелось. Ей было тошно от одной мысли о выходе на улицу. Там звенели трамваи, грохотали машины, пело радио… Магду передернуло: придется видеть толпу, чувствовать на себе любопытные взгляды, ее будут узнавать и о ней будут шептаться. Нет, это просто отвратительно. Но и обижать Хельгу не хотелось. Она ведь примчалась из самого Берлина. Наверное, она, все-таки, хорошая подруга. Может, ей нельзя доверить какие-то тайны, потому что она болтает без умолку, но она такая неземная и теплая… «Если она меня обнимет, я растаю, как тает лед на мостовой», — Магда устремила взор куда-то мимо Хельмута, в пустоту дверного проема.

Вернулась Хельга, держа в руках пальто и плащ.

— Ну что, идем? — она протянула Магде руку.

— А ты? — Магда обернулась на Хельмута.

— Служба, — развел он руками. — Я и сюда-то вырвался на полчаса.

— Он просто не хочет оплачивать нам кофе, — громким шепотом заметила Хельга и потянула Магду прочь из палаты.

Вена обдала их запахом цветов и кофе. Откуда-то снизу улицы доносилась незамысловатая мелодия: аккордеонист наигрывал народный мотив. В окне дома прямо напротив больницы пожилая чета танцевала медленный фокстрот, а возле витрины обувной мастерской целовалась молодая пара, одетая совершенно не по погоде. Маленький мальчик самозабвенно возился с игрушечным грузовиком, катая его по луже. Магда попыталась вдохнуть полной грудью и поморщилась: холодный воздух как будто проломил только зажившие ребра. Она зябко поежилась.