Над Берлином шел снег

Глава XVIII

Конца недели Магда всегда ждала с особым нетерпением. По субботам они собирались старой компанией, иногда танцевали, — теперь она чаще сидела и смотрела, — пели под гитару и страсть сколько говорили. Но утром, когда должна была состояться очередная встреча, Магда проснулась с чувством полной потери ориентации в окружающем мире. Она долго лежала и пыталась узнать комнату. Все было таким настоящим, но как будто и нет. Любые мысли казались чересчур сложными. Магда колебалась. Уж не лишилась она рассудка?

«Не понимаю, — подумала она с усилием, — я чувствую теплую простыню, подушку, почему же кажется, что это лишь продолжение сна? Почему я как будто не в своем теле, а позади него, и оно мне не принадлежит?». Комната казалась ей неестественной, неотчётливой, как будто застывшей, несмотря на колыхающуюся занавеску. «Прямо как на фотографии плоская», — Магда повернула голову и вздохнула. Она не могла различить, на какой цифре остановилась стрелка старых часов, помнящих кайзера Вильгельма Первого. Потом сморгнула, пытаясь рассеять пелену перед глазами и туман в голове. Ощущение оторванности от мира настигало ее и раньше. Магда часто замечала, будто что-то проспала, проглядела, как будто узнала — и узнает — с опозданием. Но так отчетливо не было ни разу. Она потрогала кончик своего носа и отметила: холодный.

Потом, спустя пару минут, Магда сердито подумала: «Какая разница — сон или нет?.. Я не должна лежать». Она встала рывком, спустила ноги на пол и с удивлением отметила, что он, оказывается, шершавый. Раньше она не обращала на это внимание, а здесь ноги почувствовали, какие доски обшарпанные. Кран в ванной был серебристым, и это она тоже раньше не замечала. Еще забавнее было трогать банки на кухне: они разные на ощупь.

Это был очень странный эпизод, из которого Магда сделала вывод: сны — часть ее реальности. Она просто этого не замечала, потому что так было удобнее.

Наваждение прошло на улице, когда ноги и руки обдало прохладным утренним воздухом и когда Магда с удивлением обратила внимание на ощущения при дыхании. «Как забавно, что у меня двигаются ноздри», — она вдохнула полной грудью, и жизнь вокруг вдруг включилась, как включается радио. Зашумели машины, заговорили люди, загавкали собаки. Город затянул ее в водоворот событий.

Так же необычайно остро она ощутила квартиру Хельмута и Хельги, поглотившую ее с первой минуты. Пахло пирогом с капустой и чёрным кофе, дорогими духами, вишневым табаком и молоком. Магда была поражена: уж запах молока она никогда не замечала и даже не знала, что оно пахнет.

Она пришла одной из первых. Кроме хозяев квартиры на кухне сидел Отто, он настраивал гитару и поприветствовал Магду кивком головы. И снова Магда удивилась: раньше она не видела у него веснушек и такого насыщенного цвета глаз. «Словно выдержанный виски, — она хлопнула глазами, как потревоженная сова. — Красиво-то как!». Хельга усадила ее на стул у окна и шумно выдохнула.

— Пока никто не явился, мы с Отто хотим вам кое-что сказать, — произнесла она беспокойно.

Отто сосредоточенно кивнул, продолжая крутить колки и дергать струны. Хельмут поднял брови и оторвался от созерцания закипающего кофе на плите.

— Отто сделал мне предложение, — Хельга улыбнулась, но несчастно и нервно.

— Какое? — Магда отвлеклась от созерцания гитарных струн. Ее завлекло, что она различала их легкое колебание после удара пальцем.

— Ты серьезно? — Хельга закатила глаза. — Руки и сердца, дурашка.

До Магды не сразу дошел смысл слов. Отто и Хельга не вязались в голове в единое целое.

— Что ж, такое дело надо отпраздновать, — Хельмут ухмыльнулся. — А я давно знал, что между вами нечисто.

— Погоди праздновать, — Отто вздохнул и отставил гитару. — Есть проблема.

— Никакой проблемы не вижу. Вы любите друг друга. Денег нет на свадьбу? Так это не беда, право слово.

— Я еврей, Хельмут.

Хельмут застыл, забыв про кофе. Стало понятно, почему Хельга улыбалась так натянуто и безрадостно. Повисла звенящая тишина. Шипел горящий газ, на улице стучали трамваи. Немая сцена была прервана убежавшим кофе. Хельмут мотнул головой, отгоняя первое впечатление от его слов, и, наконец, прервал молчание:

— Да… Знаешь, с евреями и вправду что-то не так. Но ты не такой. Ты правильный парень. Я тебя давно знаю…

Отто с облегчением выдохнул. Боялся, что Хельмут вытолкает его взашей из квартиры. Право на то он всецело имел. Хельга тут же повеселела и принялась отмывать плиту, ворча на брата, что он не уследил за туркой.

— Но проблема остается… Мы не можем просить бракосочетанья, — Отто развел руками, и гитара опасно поехала по его коленям на пол. — Если бы я знал, я бы даже не заикнулся о свадьбе. Случайно выяснилось, когда начал собирать справки. Мой дед еврей. Раньше бы меня евреем не признали, а сейчас… По закону об охране германской крови и германской чести мы оскверним расу: брак и внебрачное сожительство между такими, как я, и немцами невозможно.

— Это можно обойти, — вдруг подала голос Магда. Когда на нее уставились три пары удивленных глаз, она смутилась и неуверенно добавила: — Я слышала о таком. Есть мишлинги.

— Кто? — Хельга подалась вперед.

— Мишлинги. Понятия не имею, кого причисляют к ним, — Магда виновато улыбнулась. — Я поищу информацию.

— Как?

— Да не знаю!..

— Тогда откуда ты знаешь про мишлингов? — продолжала допытываться Хельга.

— От отца слышала, — Магда затеребила скатерть. — Мильх (1), кажется, еврей. Так поговаривают, но он проявляет все качества арийца, и на него закрыли глаза.

— С кем ты поговоришь? — Хельга смотрела на нее умоляюще.

Магда призадумалась. С отцом опасно. Он может настучать на Отто. Тогда все пропало. Но с кем?.. Ответ пришел сам собой. Она подняла взгляд и твердо произнесла:

— С Геббельсом.

— Ты с ума сошла? — Хельга замотала головой.

— Я не буду называть имена, — Магда поднялась. — Просто опишу ситуацию, устрою представление. Он всяко лучше знает, как работает аппарат власти и почему кто-то ариец, а кто-то нет. Хельга, ты на него посмотри, он на еврея похож больше, чем Отто.