Надэя. Наследница Шорхата

Глава 6

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Все лето Юраккеш жил в ожидании вторжения. Как бы ни старался Амир Второй вместе с советниками и дипломатами урегулировать военный конфликт мирным путем, у него ничего не вышло.

Тем не менее официального приказа собирать войско и выступать в сторону столицы в Шорхат не приходило, хотя соседние таны уже с неделю шли к основному войску Амира Второго. Складывалось ощущение, будто в предвоенной панике о нашем скромном имении просто забыли. Армия же, расположившаяся у границы с Вилонией, все ждала, ждала…

В разношерстном войске, представлявшем собой народное ополчение под командованием различных танов, стало расти беспокойство. Многие приехали издалека, и с каждым днем местному населению становилось труднее и труднее кормить ополченцев, которые только ели, пили и начищали свое оружие. А следом за беспокойством начали приходить магические вестники жен танов. И неудивительно: лето подходило к концу, пришло время собирать урожай, а рабочих рук в поместьях не хватало.

В конечном итоге, в первый день осени Амир Второй был вынужден распустить свою армию. Все отчего-то были уверены, что Вилония в этом году не станет вторгаться на территорию Юраккеша, а урожай надо было собирать. Вторую голодную зиму люд просто не переживет.

Беда пришла, откуда ее не ждали. Как только ополченцы разошлись по домам, произошло то, чего никто не ожидал: король Саркота, объединившись с вождем варваров, захватил все южное побережье. Увы, но на сей раз волна новых военных сборов не обошла Шорхат стороной.

— Мы должны принять участие, — сказал отец, собрав всех живущих в замке в большом зале.

— Но почему? — вскинулась Лейла-хатун. — Разве не ты говорил, что не станешь участвовать в войне?

Отец ласково посмотрел на обеспокоенную жену, а затем перевел предостерегающий взгляд на меня, отчего на душе у меня стало тяжело. Я как никто поняла его взгляд, ведь я не только подданная Юраккеша, но и уроженка Саркота. Мало ли, как местный люд отнесется ко мне после вторжения? Особенно матушка…

— Говорил, что не стану сражаться против Вильяма Голтерона, но это не король Вилонии, а проклятый выродок Саркота и дикарь из степных земель. Разве я могу отказать в помощи своим? Я — юраккешец, и моей помощи ждут простые жители Юраккеша. Мы с Данаром просто не можем остаться в стороне. Да и связывающая нас клятва служения, которую мне удалось частично обойти, не позволит мне отказаться от похода, дорогая. Ты это и сама прекрасно знаешь.

Со дня объявления о начале военных сборов прошло три дня. Я несколько раз пыталась погадать на рунах, как учила Надэю старая Наара. Трижды кидала камешки и задавала свой единственный вопрос: «Вернутся ли родные домой?». И трижды получала один и тот же ответ — вернутся.

Только вот то ли память предшественницы меня подвела, то ли моя неопытность, но камешки на бархатном лоскутке вместе с ответом показывали одно и то же — туман, по которому бредет одинокий воин, таща за собой груженную телегу.

Я не стала зацикливаться на предсказании, смахнув все на свою неопытность. Да и зачем теребить себе душу, когда любое ничего незначащее действие может стать переломным в событии и все поменяется в иную сторону? Как бы я того ни хотела, только вот никакое предсказание не может дать объективного, а главное, точного ответа.

Несмотря на нервозность и обеспокоенность матушки, Данар был вне себя от возбуждения. Оно и понятно: ему уже давно за двадцать, но до сих пор еще не представилась возможность поучаствовать в сражении, испытать свою силу и стойкость духа. По мне так это абсолютная глупость. Зачем лезть на рожон, когда можно взять хитростью? Только вот в этом мире никто из мужчин не стал бы слушать женщину, впрочем, как и в моем.

Данар был магом, но благодаря отцу и его нежеланию развивать в сыне магические способности, считался слабым и негодным в магическом сражении. Зато во владении мечом ему не было равных, по крайней мере, в пределах Шорхата.

Он радостно готовил оружие, натачивая лезвие меча, заострял копье, рукоять которого от постоянных тренировок стала будто отполированной. Матушка же тем временем проверяла его кольчугу, чтобы самой удостовериться в том, что она в порядке и сможет защитить ее единственного сына.

В день, когда воины Шорхата должны были покинуть родные края, я отвела Дарка в сторону и попросила об одолжении:

— Поезжай с ними, Дарк. Я знаю, что прошло уже много лет с тех пор, как ты дышал воздухом сражений, но я прошу тебя не воевать, а просто быть рядом с ними. Привези их домой, Дарк, прошу тебя!

Мой страж и нянь в одном лице не стал спрашивать, что мне удалось прочесть по рунам. Он видел, как я бросала камни, и понимал, что я непременно предупредила бы его об опасности, а значит, он вернулся бы живым и здоровым.

После отъезда мужчин в имении двигались и управлялись хозяйством, словно во сне. Благо, урожай в этом году был богатым, а работа в полях не давала молодым женщинам, ожидающим возвращения своих мужей и возлюбленных, тонуть в постоянной тревоге за них. Они поднимались с рассветом и ложились спать с закатом, находя во сне покой и утешение.

Но не я. Стихии ежедневно доносили до меня новости с полей сражений. Увы, погибших среди жителей Шорхата было немало. Когда же на лугах Бадеи произошло самое крупное сражение, они и вовсе замолчали. И как бы я ни просила их поделиться новостями, они оставались к моим просьбам безучастны.