Надэя. Незаконнорожденная

Глава 2

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Приходила в себя урывками. Голова неимоверно раскалывалась, её, наверное, проще было отсечь напрочь, не пытаясь даже привести в нормальное состояние. Тело абсолютно не желало слушаться моих команд, а во рту стояла самая натуральная засуха, да такая, что пустыня уже казалась благодатным раем.

Мой тихий стон незаметно для меня вырывается из груди. Он словно стал катализатором для действий, начавшихся около меня. Кто-то осторожно приподнимает мою голову от подушки и подставляет к губам глиняную чашку. В рот тонкой струйкой льётся живительная влага. Чуть солоноватая и с небольшой кислинкой. Прохладная и такая вкусная.

Несмотря на мои попытки открыть глаза, у меня ничего не получается. Я могу лишь глотать. И слушать. Рук и ног не чувствую, хотя откуда-то приходит понимание, что они есть. Просто двигать ими почему-то не получается.

Продолжаю пить и не могу напиться. Вдруг понимаю, что вода закончилась и сейчас уберут от потрескавшихся губ чашку. Пытаюсь донести до окружающих, что не напилась, но кроме мычания ничего не выходит.

Меня укладывают на подушку, прикрыв тело простынёй. Спустя, наверное, минуту до меня доходит осознание того, что тело постепенно оживает и возвращается чувствительность. Ноги сковывает сильнейшей судорогой, заставляющей меня выгнуться в пояснице, а пальцы на руках неприятно покалывает.

Всё бы ничего, но и головная боль усилилась в разы, пока чья-то тёплая крупная ладонь не легла на мой лоб, будто забирая адскую боль. Нежные поглаживания по лицу, шее, волосам, чьё-то дыхание совсем рядом заставляют отвлечься от боли и неприятных ощущений, от которых хочется выть в голос.

Тихое бормотание на незнакомом мне языке усыпляло сознание, даря умиротворение и покой, но неожиданный скрип заставил его встрепенуться и начать анализировать. Я лежала на чём-то ровном и жёстком, укрыта чуть ли не по самую макушку то ли ватным одеялом, то ли войлоком. Принюхавшись, поняла, что в помещении пахло не лекарствами, а травами и варёным мясом.

Сил открыть глаза не было, поэтому начала вслушиваться в тихий, но не менее яростный спор двух людей, что находились со мной в одном помещении.

— Мы не имеем права скрывать правду от его сиятельства! — донёсся до меня приглушённый голос мужчины.

— А что ты предлагаешь, Дарк? Едва лекари увидят ауру, то сразу определят иномирность души, вселившейся в тело! — теперь послышался шёпот старческого голоса, принадлежавшего женщине.

— Но…

Голос неизвестного мужчины звучал растерянно, словно он не знал, как быть и что делать.

— Никаких «но», Дарк! — строго произнесла старуха, зашипев змеёй. — Мы ничего не скажем его светлости! Никто не узнает, что душа его дочери покинула тело, а на её место пришла другая! Она должна жить! Ради Надэи и ради себя!

На минуту в помещении наступила оглушающая тишина. И тем неожиданней было услышать сломленный голос взрослого мужчины:

— Может, ты и права, старая ведьма! Только вот граф захочет забрать дочь домой, как быть в этом случае?

— Не переживай об этом. Девочка настолько плоха, что любое лишнее движение её убьёт. Его светлости ничего не останется, как оставить дочь на моё попечение. Месяц у нас будет, чтобы подготовить новую душу к новым реалиям. А теперь иди в замок и сообщи о случившемся своему господину.

Тихо скрипнувшая дверь известила меня о том, что неизвестный собеседник покинул помещение. Шарканье ног и злобное бормотание где-то чуть в стороне от моего ложа заставили меня напрячься в ожидании худшего.

Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Заботливые руки подоткнули сползшее с меня «одеяло», и следом за этим действием к моим губам вновь была приставлена чашка с живительной влагой, вкус которой был иным, чем несколько минут ранее.

— Тише, тише, дитя иного мира, — в старческом голосе прорезалась теплота и забота, — не торопись, Надэя, и не сопротивляйся. Так надо, так будет лучше!

Я не поняла сказанного, пока не осознала, что моё восприятие мира поплыло. Пыталась бороться, но ничего не выходило. В конечном итоге я оказалась в полудрёме, борясь за свою новую жизнь, словно прошлая не хотела отпускать, а новая - принимать.

Сколько это продолжалось, я не знаю. Я словно плыла по волнам, лёжа на поверхности воды. Ко мне прикасались, гладили, целовали, что-то говорили, но ни разу за это время я не смогла дать понять окружающим, что не понимаю происходящего, что я пришлая, чужая для этого мира и многих слов, услышанных в бреду, просто не могу разобрать.

Мозг путался, пытаясь анализировать происходящее. Единственное, что удалось осознать, это то, что меня наконец-то оставили в покое. Больше не было слышно грозного и властного голоса, больше не было слышно неспешного бормотания старухи, лишь крепкая мужская рука с грубой кожей от множественных мозолей аккуратно сжала мою ладонь и ободряюще легонько похлопала по ней.

— Ничего, милая. Мы справимся со всем. Жизнь твоя будет тяжёлой и тернистой, но ты с лёгкостью пройдёшь путь моей девочки. Я дал слово оберегать жизнь хозяйки этого тела, и не твоя вина, что на её место пришла ты. Я буду заботиться о тебе, как о своей госпоже.

Я плавала по волнам, то нежась в лучах солнца, то с головой окунаясь в пучину водной стихии. Минуты редких бодрствований сменялись часами беспамятства. Тело не желало принимать новую хозяйку, отталкивало меня. Я с упорством раз за разом возвращалась в него, понимая, что это мой единственный шанс выполнить своё обещание той девочке, что уступила мне своё место и не уйти на перерождение.