Надежда для князя: переписать судьбу

Глава 9

- Наденька, чтобы уверенно овладеть своим даром, люди усердно трудятся месяцами, а порой и годами! - принимается объяснять целитель. - Да, у некоторых это происходит быстрее. Скорее всего у вас будет именно так. Потому что дар открылся поздно и резко. Но это ни в коей мере не означает, что вы получите его, так сказать, даром!

- Но как тогда?

- Готовьтесь к тому, что вам придётся очень много работать!

- Я даже не представляю, с чего начать!

И тут Порфирий Андреевич принимается расспрашивать меня, что я вычитала из данной им книги. Я рассказываю, а он задаёт всё новые и новые вопросы. Потом поясняет и уточняет некоторые недопонятые мною вещи.

- Наденька, вы - самая настоящая умница! - произносит, наконец, он. - А теперь - смотрите!

Целитель показывает мне несколько упражнений. Они кажутся мне откровенно нелепыми. Например, я должна, не отрываясь, смотреть на свои пальцы, пока не почувствую в них пульсацию и не увижу крошечные искорки.

- На первые пару недель достаточно пульсации! - объясняет Порфирий Андреевич. - Потом уже шагнёте дальше!

Я прошу у него бумагу, чтобы записать. Он вручает мне аккуратный блокнотик и ещё раз всё повторяет.

Так будет надёжней. Потому что в моей жизни слишком много всего. Голова пухнет.

Целитель назначает мне дату и время следующей консультации и прощается. Я иду домой.

Перед поворотом на набережную Фонтанки путь преграждает целая толпа. Я замечаю в ней крепких мужчин в шинелях. Что происходит?

Внезапно дверь дома, перед которым столпились люди, распахивается и двое в синих фуражках выводят на улицу совсем молодого парня с заломленными за спину руками. Следом за ними ещё один тащит какие-то бумаги.

- Молоденький-то какой! - жалобно ахает замотанная в платок баба.

- Так ему, смутьяну! - произносит стоящий рядом мужчина в потёртом пальто. - Чтоб народ с панталыку не сбивал!

Мне становится не по себе. Я ведь знаю про будущее. Про то, чем всё это закончится. Про реки крови, которыми зальют страну такие вот мальчики.

Волна ледяного ужаса прокатывается по спине.

Не всё так однозначно! - пытаюсь увещевать себя я. - В конце концов, СССР тоже не был исчадием ада. Фашистов одолели. Космос начали покорять.

Этот мир - совсем другой? Но ведь я уже убедилась, что многое в нём абсолютно идентично моему родному. Как же я теперь жалею, что не слишком интересовалась историей! Понимала бы гораздо больше сейчас.

Ты ещё можешь это изменить! - всплывает в сознании.

Вы что, издеваетесь? - так и хочется выкрикнуть мне. Вот только - кому?

Я протискиваюсь сквозь толпу. Выхожу на набережную. И понимаю, что просто не в силах идти дальше. То, что обуревает меня сейчас - едва не валит с ног. Я облокачиваюсь на ограждение и смотрю вниз, на замёрзшую реку. Откуда-то доносятся звонкие детские голоса и смех. Но мне сейчас не до того, чтобы туда смотреть.

Красные и белые. Страшная кровавая рана, зияющая в душе моего народа. Это никуда не ушло.

Я опять вспоминаю родной мир. Больше века промелькнуло с того самого Октября. Но примирения так и не случилось.

А мой собственный душевный раздрай? В детстве меня воспитывала бабушка. Убеждённая коммунистка. Она читала и рассказывала про «дедушку Ленина» и прочих героев-революционеров.

Она умерла, когда мне было двенадцать. Как раз тогда у меня появился доступ к интернету. Лавина материалов о коллективизации и репрессиях едва не свела меня с ума.

Это наша история. И что мне делать? Выбрать сторону и тупо держаться её одной, закрывая глаза на неудобные факты? Или попробовать услышать, понять и примирить обе хотя бы в своей душе? Возможно ли это в принципе?

Я совершенно точно знаю, что ни у одной позиции нет абсолютной правоты. В СССР действительно помимо всего хорошего было много и плохого. Но ведь и здесь, в Российской империи, полно зла и вопиющей несправедливости!

Память прежней Наденьки щедро делится конкретными примерами. Так называемый «Циркуляр о кухаркиных детях», серьёзно затруднивший поступление в гимназию детям простых людей. В моём родном мире это тоже было. И что там, что здесь - вызвало огромное возмущение очень многих думающих людей.

Меня осеняет вдруг: тот, кто его издал, возможно, сам того не желая, здорово сыграл в пользу тех самых революционеров! Обрубить социальные лифты одарённым людям из простонародья - что может быть хуже? Вместо того, чтобы спокойно учиться, реализовывать свои таланты и потом трудиться на благо родной страны, они жестоко обижены и обозлены. И, несомненно, охотно прислушаются к «сбивающим народ с панталыку».

А беспросветная жизнь прислуги? А чудовищные условия труда у рабочих?

В мозгу словно щёлкает что-то. Да ведь отец Наденьки как раз и пытался это изменить! Руководитель департамента торговли и мануфактур, он разработал целый закон о фабричной инспекции, призванный реально защитить права простых трудящихся. Ограничить продолжительность рабочего дня десятью часами. Навести порядок с работой несовершеннолетних. Установить минимальную зарплату, право на отпуск и пособие по болезни.

После того, как с ним случилась беда, про этот проект словно забыли вообще! А тот, кто встал на место трагически погибшего Павла Григорьевича, сделал всё, чтобы превратить всё-таки созданную фабричную инспекцию в пустышку, абсолютно не способную защитить реально страдающих людей от беспредела алчных дельцов.

Это случайность? Или же...