Надежда для умирающего мира: Симбиоз

ПРОЛОГ

Аннотация

— Доктор, у меня в животе бабочки... — прошептал этот двухметровый красавец, прижимая Надю к стене ее же челнока.

— Это не бабочки, это инопланетный разум, который хочет захватить Галактику! Или глисты! — пытается она сохранять профессионализм, хотя ее пульс уже зашкаливает при взгляде на этих мужчин.

***

Наде двадцать пять, и она — худший медик на Орбите, потому что у нее есть совесть. Теперь в ее медблоке двое выживших с «коробля-призрака». В их телах живут невидимые инопланетные симбионты, которым очень нравится ее медицинский халат. И то, что под ним!

Ее вышвырнули из элитной клиники за то, что она пожалела пациента. Теперь ее дом — развалюха-челнок, а единственные инструменты — скальпель и оптимизм. Когда она выловила из космоса двух полуживых красавцев, она думала — это билет обратно на Орбиту. Оказалось — это билет в самую опасную авантюру в галактике. Спасти мир? Легко. Главное — чтобы пациенты не решили, что доктор — это их законная добыча.

Ее план был прост: реабилитироваться и вернуться домой. Но как выбрать между карьерой и двумя мужчинами, которые обещают ей целый мир? Буквально.

Роман участвует в литмобе “Космические медики”: https://litnet.com/shrt/hzzs

Пролог

Наденьку Динамову вышвыривали из мест погорячее, но чтобы вот так, с треском и скандалом, прямо в открытый космос — это был перебор даже для нее.

— Шеф, ну пожалуйста, оставьте меня работать в госпитале! — голос Надежды Динамовой сорвался на отчаянный фальцет, но она уже не могла себя контролировать. — Я отработаю! Я буду трудиться в три смены! Я согласна на любые условия, только не отправляйте меня туда!

Профессор Громов, ее непосредственный руководитель в Корпусе орбитальных медиков, снял очки и устало потер переносицу.

За двадцать пять лет жизни Надя научилась читать людей, и сейчас на лице шефа не было ни капли надежды — только усталое смирение человека, который вынужден топить собственного котенка.

— Ох и налажала ты, Наденька, — тяжело вздохнул он. — Оставить я тебя не смогу в любом случае. Пойми, ты нарушила главный закон нашего времени.

— Какой закон? — прошептала она, хотя прекрасно знала ответ.

— Роберт, которого ты спасла! Его почки уже пять лет как распределены! А ты взяла и спасла ему жизнь? Кто ты вообще такая, чтобы нарушать закон рыночной экономики? Человек ценен ровно настолько, насколько он может принести пользу обществу. И это не мои слова, девочка. Это цена выживания на орбите, ты же знаешь. Твоя жизнь дорого стоила твоим родителям.

Надя отвернулась к иллюминатору. За толстым стеклом, в котором отражалась ее собственное бледное лицо с огромными серыми глазами, и медленно вращалась Земля. Та самая Земля, которая когда-то была колыбелью человечества, а теперь стала его проклятием.

Надя родилась на станции двадцать пять лет назад. Ее рождение, как и у многих в ее поколении, было незапланированным и несогласованным с правительством. Ресурсов оставалось все меньше. Каждый глоток воздуха, каждая медицинская помощь, каждая крошка еды — все это ускоряло неизбежный крах ковчегов. За любую жизнь приходилось платить смертью, чтобы отсрочить неизбежную смерть оставшихся в живых людей.

На планете внизу бушевал настоящий апокалипсис. Извержения вулканов раскрашивали атмосферу багровыми сполохами, цунами гигантскими языками слизывали остатки суши, землетрясения добивали то, что еще держалось. Большая часть городов, небоскребов, машин, дорог — все это давно ушло под воду вместе с миллиардами людей и последней надеждой на светлое будущее.

Ученые тогда, двести лет назад, бросили все силы на создание ковчегов. Спасали самых необходимых. Богачи, конечно, выкупили себе места первыми. За ними на ковчег попали ученые, инженеры, механики, электрики. Биологи, селекционеры, ботаники, животноводы, медики, генетики — все те, кто мог бы возродить жизнь заново.

Все они висели в пустоте космоса уже две сотни лет, вглядываясь в мертвую колыбель и надеясь на чудо, которое все не наступало.

Земля не становилась пригодной, с каждым днем становилось только хуже.

Новые планеты искали, но пока безуспешно. Корабли, которые отправляли в разведку, за двести лет не вернулся ни один.

Они исчезали бесследно, растворяясь в черной пустоте, словно их стирали ластиком с карты вселенной, как неудачно нарисованный шарж. Скоро также из памяти вселенной сотрутся остатки человечества.

— Надя, — голос Громова вывел ее из оцепенения. — Ты будешь работать в секторе М, на челноке. Будешь продолжать лечить…

— Контрабандистов, — закончила она за него. — Я поняла. Буду лечить контрабандистов, которые с разных планет привозят разные минералы, в основном все они бандиты, женщин давно не видели. На развалюхе-челноке и абсолютно одна. — Она нервно усмехнулась. — Боже, и что они со мной сделают?

— Это лучше, чем смерть, Надя, — Громов надел очки и посмотрел на нее в упор. — А там, возможно, появится шанс вернуться. Если проявишь себя, если повезет, если...

Он не договорил. Они оба знали, что из сектора М возвращаются единицы, тем, кому реально повезло поменять свою жизнь на чужие. Только сможет ли Надя жить после этого, зная, что она убийца.

— Ты вылечила того парня, — напомнил Громов. — А его органы были уже распределены. Расписаны по минутам, Надя, люди ждали, серьезные люди.

— Но там было не все так критично с сердцем! — вскинулась она, в глазах защипало от злых слез. — Он будет жить, долго! Я не могла его просто убить, чтобы вырезать органы по контракту! Я — врач, черт возьми, а не мясник!

— Врач, — эхом отозвался Громов. — Именно, а врачи, Наденька, должны смотреть правде в глаза. Тот парень работать полноценно уже не сможет. Пользу обществу принесет минимальную. За эту «минимальную пользу» теперь придется рассчитываться тебе.