Надежда для Вечного

2.3

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

— Папа… — позвала Мрия, — Папочка! Отец! Ну пожалуйста!

— Все, — дядя отвернулся, — разговоры окончены. А теперь отправляйтесь к себе. Вам нужно приготовиться.

Я поднялась, неотрывно следя за Мрией. Она побледнела, хрупкие плечи вздрагивали, словно Мрия с трудом сдерживала рыдания. Но сама наследница не издала ни звука. Закусив дрожащую губу, Мри сделала глубокий и шумный вдох, а затем направилась к дверям. Я тут же оказалась рядом и подхватила под руку. Тонкие пальчики с благодарностью сжались на моей руке.

И я и Мрия отлично понимали, что спорить с дядей сейчас совершенно бесполезно, как, впрочем, и перечить ему, стараясь настоять на своем. Ему нужно просто дать время остыть и осмыслить произошедшее. Возможно, он изменит своё решение, когда все наконец осознает.

~~~

Мри никак не могла уснуть. Свернувшись калачиком на самом краю кровати, она долго лежала с закрытыми глазами, вздрагивая и шмыгая носом. Измученная наступающей неизвестностью и напуганная ею же практически до смерти.

Покинув зал, мы отправились в библиотеку и провели не один час, пытаясь узнать хоть что-то об авторе послания — Кариане Хане. Да и Мёртвый Дол, о котором мы слышали разве что в старых преданиях или страшных сказках, коими пугают по вечерам непослушных девочек, оставался для нас загадкой. Только вот даже перевернув вверх дном всю дворцовую библиотеку, не смогли найти ни крохи новой информации. Ни о Доле, ни о его хозяине, Хане.

— Это какой-то бред, — то и дело, теряя надежду, начинала всхлипывать Мрия, — это сон, просто дурной сон! Лис, я не хочу никуда ехать, — и добавляла хриплым шепотом: — я не хочу умирать!

— Успокойся, — раз за разом повторяла я, вытаскивая с многочисленных полок очередную стопку бесполезных книг. — Дядя сказал, что все будет хорошо, значит, так и будет!

— Хватит! — не выдержала она. Книга, пухлый и явно очень старый фолиант, полетел в мою сторону, — хватит уже повторять одно и то же! Словно дятел, — Мрия скривилась, ее голос вновь изменился. Коверкая слова и изменив тон, она прорычала: — «все будет хорошо, Мри! Все будет замечательно! Что ты так переживаешь?! Ну хватит, Мри! Ну что ты! Ах-ах! Это же такая ерунда, просто твой папа взял и сбагрил тебя неизвестно кому и неизвестно куда! Ах да, забыла добавить — там тебя ждет неминуемая смерть! Но это такая ерунда! Тфу!»

Каждое ее слово сопровождалось жуткой гримасой злости и отчаяния. Девушка брала по одной книге и со всей силы шарахала ей по столу. Каждая новая фраза добавляла в эту стопку книг одну новую и сопровождалась громким: «Бах! Бах! Бах!».

— А ну, цыц! — Не выдержала я, подражая дяде, — да хватит уже истерить!

— Хватит истерить?! — голос Мрии взлетел, переходя почти что в вой. — Легко тебе говорить! Это же не тебя, раз — и выдали замуж какого-то запертого в мертвом замке убийцу всего живого!

— Да и тебя ещё никто и никуда не выдал! Это просто какой-то там отбор! Так что угомонись и продолжай искать!

Мрия застыла и обиженно сжала губы в одну линию. Я смотрела на то, как она старалась сдержаться и не пойти на новый круг осточертевших уже всхлипов.

— Ты… — всхлипнула девушка и через силу добавила, словно ее горло в тиски взяли, — как ты… как ты можешь так говорить?

— Мри! — тут же спохватилась я, — ну что ты! Ну, хватит! Ну не плачь!

Однако дело было сделано. Так долго и с явным трудом сдерживаемая истерика вновь вырвалась наружу, заливая щеки юной наследницы соленым потоком слез.

— Я не хочу-у-у! — всхлипывала Мрия, — не хочу! Лис! Я не смогу-у-у! Я не поеду.

Обняв подругу за плечи, я прижала к груди ее вздрагивающее от рыданий тело и осторожно похлопала по плечам. Выждав пару минут, пока она более-менее успокоится, сквозь утихающие всхлипы расслышала шепот:

— Я не… поеду.

— Поедешь. — Отрезала я, и пока Мрия не успела по новой начать реветь, добавила: — главное же, как сказал Дядя — поехать, а там по-ходу дела разберемся. — И пока она поднимала на меня ошарашенный взгляд, поспешно добавила: — мы и опоздать можем, и заблудиться пути… и вообще!

— Оп-поздать? — Мрия застыла, и ее глаза наполнились надеждой, — то есть?..

— То есть и вовсе никуда не попасть. — Кивнула, подтверждая возможные предположения.

— Ох! — только и смогла выдохнуть подруга, тут же добавив более ясное: — О-о-о! Но папа…

Ее лицо чуть было не искривила уже знакомая, но так ненавистная мне теперь гримаса отчаяния.

— Но, — поспешила я добавить, выпучив глаза в, как я надеялась в явно притворной уверенности, — мы, конечно же, сделаем все возможное, чтобы этого не случилось! Ведь мы не хотим подвести дядю!

И подмигнула, расплываясь в хитрой улыбке. Мрия шмыгнула носом и быстро закивала, отвечая мне такой же улыбкой.

— Значит, ты меня не бросишь? Ты поедешь со мной?

— Что? — я даже возмутилась, — конечно, я поеду с тобой! Как ты могла подумать, что я тебя оставлю там совсем одну?!

Несмотря на то что мне удалось немного успокоить и приободрить подругу, она все равно то и дело забывалась и застывала на месте, норовя разреветься.

Прислуга тихо перешептывалась за нашими спинами, обмениваясь слухами и выдвигая гипотезы, одна другой сказочнее. Самые смелые время от времени подходили ко мне и спрашивали правда ли, что наследницу Рин выдают замуж и кто же всё-таки её «жертва»? На что получали мой неизменный ответ — заниматься своими делами и не лезть к нам с глупыми вопросами.

На изучении библиотеки мы, конечно, не остановились. Поняв, что тут ничего нет, начали приставать к слугам, которых еще недавно гоняли от себя прочь. Но и совсем юные девочки с женской половины, и их более взрослые и знающие куда больше своих подопечных, почтенные дамы отрицательно качали головами и пожимали плечами. Никто ничего не слышал ни о хозяине послания, ни о Мертвом Доле.

Уже под самую луну нам удалось поймать и уговорить одну из девушек, а сделать это было довольно сложно, при условии того, какой хаос творился во дворце, найти старого учителя Мрии и привести в помещение, где обычно проходили занятия. Отправив девушку на поиски, мы устало расположились в комнате: Мри на диванчике, на котором я обнаружила ее буквально утром, а я в учительском кресле. И хотя разговаривать совсем не хотелось, молчание не продлилось долго.