Надежда на прошлое, или Дао Постапокалипсиса

Гексаграммы 55-56

Гексаграмма 55 (Фэн) – Изобилие

Наслаждение благополучием хорошо для того, кто его заслужил

Архиерей не обманул Юла и Хону. Они действительно ни в чем не нуждались. Их поселили в высоком тереме. Комната с двумя входами (из мужской и женской части дома) оказалась достаточно просторной, но душной. Особенно жарко здесь становилось после полудня, когда солнце нагревало крышу, и жар уходящего дня налегал на молодоженов тяжелыми липкими волнами. Окно, зарешеченное стальными прутьями, не открывалось, только форточка на ржавых петлях. Ночью же в терем так и норовили проникнуть вездесущие комары, размером, пожалуй, раза в полтора больше обычных. Впрочем, травяная смесь из базилика, мелисы и еще какого-то растения неплохо отпугивала мелких кровососов.

К подобным неудобствам Юл и Хона быстро привыкли. Смущало и пугало их совсем иное. Все, буквально все местные жители относились к ним с подчеркнутым почтением. От рассвета до заката в пределах Богополя сыну господню и его жене дозволялось находиться где угодно. Архиерей приставил к ним двух воинов, которые не отставали от парня и девушки ни на шаг. В услужливости аврамитов ощущалась какая-то затаенная фальшь. Юл, обладая природным любопытством, облазил все поселение и часто задавал вопросы, например, касательно техники изготовления проволоки в кузнице, способов плетения кольчуг, или как выращивать рис. Местные с удовольствием отвечали парню, но только до тех пор, пока дело касалось быта, работы, обычаев или верований. Но стоило только Юлу спросить о своем с Хоной предназначении, как аврамиты тут же начинали юлить и пороть какую-то невнятную околесицу. Вскоре младший правнук осознал опасность таких вопросов и перестал их задавать.

Часть зданий в Богополе были построены из кирпичей и бетонных обломков. Юл узнал, что, оказывается на западе, на берегу моря находится погибший город древних. На его окраине расположена деревня, покоренная аврамитами в священной войне. Ее жители платят победителям особую дань. Три раза в год из Богополя выходит обоз, который загружается в деревне стройматериалами и арматурой, собранными местными жителями в мертвом городе. Так последователи Авраама Великого получили доступ к важным ресурсам: стройматериалам и металлу.

Когда Юл задавал вопрос, не считаются ли города предков греховными и потому запретными, ему отвечали:

- Однажды архиерею Аврааму Третьему пришел Гавриил, возлюбленный архангел Элохима, и сообщил, что народу избранному дозволено брать добро из любого места, ибо вся земля принадлежит им.

Юлу тогда подумалось, что это разумно, превратить целый город в открытый карьер по добыче ценных материалов, и пусть остальные бояться проклятых мест, им же будет хуже.

«Ради такого дела я бы тоже придумал какое-нибудь откровение», - решил парень.

Еще в граде избранном имелась странная категория женщин: невест господних. Укутаны они были во все черное так, что ни единой части тела не было видно, кроме глаз в прорези. Однажды Юл пытался заговорить с одной из них. Но та, замотав головой и промычав что-то невнятное, спешно удалилась. Кто-то из мимо проходящих мужчин заметил, что не стоит общаться с ними.

- Почему? – спросил Юл.

- Овдовев, они становятся невестами господними.

- Это касается всех, чьи мужья умерли?

- Нет.

- А кого тогда?

- Простите меня, Исаак, возлюбленный сын господа, - мужчина вежливо поклонился, - но мне нужно идти.

Юл часто не мог получить нужных ответов, и этот раз исключением не оказался.

Совместный прием пищи в Богополе являлся обязательным ритуалом. Трижды в день: после рассвета, в полдень и перед закатом все жители, не считая военных дозоров и занятых на особо важных работах, стекались на площадь перед домом молитв. Там они падали ниц, а архиерей произносил молитву, славящую Элохима, затем аврамиты направлялись к так называемой трапезной, длинному одноэтажному зданию с черепичной двускатной крышей, где повара выдавали пищу. Архиерей, его жена Сара Девятая, стареющая женщина с глубоко посаженными глазами и некрасивым ртом, а также воины и старшие из послушников получали двойную порцию, младшие послушники, беременные женщины, больные – полуторную. Остальные – одинарную. Были также и наказанные за плохое усердие в молитвах и работе. Им доставалась лишь половина положенной доли. Имелись еще рабы рабов божьих, но те питались отдельно.

Юлу и Хоне повара выдавали двойную порцию, однако у них единственных, как у детей господних, была привилегия попросить добавки. Ни байкерша, ни младший правнук ни разу не использовали данную льготу. Поначалу им и вовсе кусок в горло не лез, ведь перед едой пастырь произносил ту же самую молитву, что и перед убийством страдалицы с вырванным языком.

Свобода передвижения по поселку при абсолютном надзоре быстро надоела. Сидеть же в тереме жаркими днями для молодоженов было невыносимо. Юл какое-то время изучал интерьер комнаты. В центре, аккурат между мужским и женским входами, стояла тяжеловесная кровать с ночным горшком под ней. На кровати лежали перина и подушки, набитые птичьим пером и пухом, а также простыня, которую Хона меняла раз в неделю и относила в прачечную. Да, у аврамитов была даже своя общая прачечная, совмещенная с баней.

Еще в комнате имелись две деревянные табуретки и стол молитв, причудливая конструкция с круглой столешницей, с тремя толстыми ножками по периметру и четвертой посередине. Авраам Шестой объяснил это так: раньше, до судного дня существовали три веры в единого бога. Все три религии зачастую враждовали друг с другом. Это оттого, что была в них сокрыта не только истина божья, но также и ложь, внесенная кознями сатаны и его приспешников. И только когда Элохим покарал народы за грехи их, появилась чистая вера жителей Богополя, взявшая все праведное из религий прошлого и отвергшая все лживое. Это произошло благодаря некоему Герману Пекарю, получившему перед судным днем откровение божье о скором апокалипсисе. Господь сказал, что из-за собак-ученых мир будет уничтожен и велел Герману Пекарю возглавить паству и стать архиереем Авраамом Первым, преемником Авраама Великого и последним пророком судного дня, а жену свою Алёну соответственно наречь Сарой Первой. Перед самым апокалипсисом Герман Пекарь воззвал к грешникам, присоединиться к нему, и кто исполнил повеление, тот не был заражен болезнью безумия и остался жив.