Надежда никогда не умрёт

5. Возвращение блудного сына

- Ты окончательно спятил, Серёжа!

Только командир их спецгруппы мог называть его так ласково, даже будучи невероятно сердит. Впрочем, старик Михей всегда выглядел хмуро. Глядя на его насупленные, лохматые, седые брови невозможно было понять зол он в эту минуту, или просто задумался.

Внешность у него была немного пугающей для тех, кто не знал этого добряка так же хорошо, как ребята его группы. Конечно, хмурое выражение лица, колючий взгляд чёрных глаз-пуговок, вечно спутанная борода, совершенно лысая голова и потёртая пятнистая униформа любого могли озадачить.

Только члены его необычной команды никогда не обманывались этой показной суровостью. Михей был стариком добрым и относился к каждому из своих ребят по-отечески, а юному Электронику был самым настоящим дедом. Он единственный не признавал никаких прозвищ, которыми ребята часто, по традиции, заменяли себе имена. Для Михея все они были, прежде всего, «сынки», потом уже парни, имеющие аномальные способности.

Ефрейтор Кабан, которого на самом деле звали Семёном, имел невероятную силу и был просто фантастически прожорлив.

Лейтенант Лёшка Мухин, за глаза прозванный Мухой, мог жить под водой, предпочитая ледяной холод океанских глубин жаркому побережью.

Петька Сивый умел общаться с животными.

А Юрка Электроник слыл повелителем техники, а так же создал прибор, умеющий улавливать мысли отдельных индивидуумов на расстоянии.

Да, и сам Михей был непрост. Шептались, что он способен читать души, понимать притаившиеся там эмоции. Ну, конечно, у тех, у кого они имелись. Хотя, до последнего знакомства Надежда был уверен, что душа неотъемлемая часть живого существа. Сивый убеждал, что даже у животных души имеются. Поэтому Сержанту не верилось, что у его новой знакомой, Мыши, не было души. И очень этот сомнительный факт проверить хотелось. Проверить было просто. Показать иную Михею и всех делов. Уж он-то враз определит наличие души, ну или её категорическое отсутствие. Вот только прежде эту странную девчонку из самого пекла вытащить ещё нужно, сильно надеясь, что она там выжила и спасения дождалась.

- Я в трезвом уме и даже при памяти! – стукнул себя рукой в грудь Надежда, подобострастно вытаращив глаза. – Даже спирту почти не пил, кроме, конечно, необходимой дозы.

Начальство искренностью подчинённого не прониклось и продолжало гневаться.

- Ты меня глазами-то не ешь – всё равно не поможет, - грозно оборвал Сержанта Михей.

- А что поможет? – тут же ввернул тот свой вопросец.

- Может, хватит уже дураком-то прикидываться, - ворчливо попросил командир и повернул в сторону казармы, давая понять, что разговор закончен.

Но Сержант в жизни не сдавался. Он быстрым шагом догнал Михея у самых дверей жилого корпуса и невинно заявил:

- Я ведь всё равно полечу.

Михей остановился, посопел пару минут, потом вздохнув, кивнул в сторону своего кабинета:

- Пойдём-ка, поговорим.

Голос у командира прозвучал глухо, словно тот внезапно заболел.

Надежда понимал, что Михей переживает за него, как за родного. По сути, командир стал ему отцом, так как до сегодняшнего дня о своих родственниках он даже не подозревал. Но при всём уважении к Михею, Сержант не допускал мысли, чтобы отказаться от попытки спасти иную.

Впрочем, командир сам знал об этой его особенности: инстинкт защитника. Возможно, необходимость спасать окружающих от опасности появилась в нём именно в тот момент, когда душа его матери сплелась с его сознанием, дабы защитить окружающих от его силы. Защищать – это первое, что он осознал. Неважно, от себя или от других опасностей, но он должен был это делать. Это желание стало его потребностью, его рефлексом.

Маленький кабинет Михея напоминал скорее берлогу медведя.

Здесь он ел, спал, думал, принимал важнейшие решения. В этой комнате совершенно не было свободного пространства. У одной стены стояла узкая койка, небрежно прикрытая пятнистым старым пледом. Напротив находился узкий длинный стол, уставленный мониторами и прочей техникой. На стенах, до самого потолка высели шкафы с аппаратурой, которая хранила всевозможную информацию. Михей по старинке называл эти шкафчики книжными полками.

Перед экранами мониторов стояло несколько стульев, ныне никем не занятых, хотя обычно тут находился помощник дежурного по казарме. Сам дежурный всегда сидел в соседней комнате, под завязку оснащённой специальной техникой, с помощью которой отслеживал необходимые данные, тщательно изучая информационное поле планеты.

Дело в том, что их группа имела право вмешаться в любую критическую ситуацию, если посчитает это необходимым. Сам Михей подчинялся только Совету Голубой планеты. При этом даже не все советники были в курсе их деятельности.

Конечно, им докладывали о тех мерах, которые применяли для предотвращения каких-либо катастрофических событий, грозящих порой миру в целом, или его гражданам, в частности. Но при этом члены группы имели право относиться к приказам Совета избирательно. К тому же, Михей сам был одним из советников. Данная должность давала ему возможность корректировать приказы Совета планеты соответственно их силам и возможностям.

Надежда зашёл в кабинет командира и без приглашения устроился на одном из свободных стульев, понимая, что разговор намечается не официальный.

- Ты же понимаешь, что я просто не могу иначе, - спокойно обратился он к командиру, желая поставить, наконец, точку и начать действовать. – Мне и нужно-то всего пару свободных дней и один из звездолётов.

- Я тебе дал пару дней, чтобы навестить друзей. И чем это закончилось? – Михей всё ещё не мог успокоиться. – Алёнка со Славкой погибли, ты ввязался в инопланетные разборки и даже рвёшься спасать какую-то отмороженную девицу!