Надя, Наденька... надежда

Глава 1. Счастливая...

Сидеть в душном салоне маленького ПАЗика было невмоготу. С нетерпением глядя в окно, Надя загадочно улыбалась, чем и привлекла внимание большей части пассажиров. Особенно женщин. Они с интересом поглядывали на светившуюся от счастья девушку. Кто-то пожимал плечами.

Лицо бабы Маши посветлело. Вспомнила себя в этом возрасте: "Тогда и я была счастливой... Молодость на то и дана человеку, чтобы жить беззаботно, купаясь в лучах теплого солнца, не задумываясь о завтрашнем дне. А потом... потом мы окунаемся в реальность. И начинаем там барахтаться, как те две лягушки, что попали в кувшин с молоком. Кому-то удается выплыть, а кто-то не справляется с трудностями. А все почему? А потому что теряет самое последнее, что всегда должно оставаться рядом. Надежду..."

Бабе Маше, Ивановой Марье Сергеевне, было уже семьдесят. Юбилей. И этот юбилей тяжким грузом лег на опущенные плечи пожилой женщины. Давным-давно она дала себе установку — дожить до семидесяти. Не думала, не гадала, но вот дожила. И теперь раздумывала над важным вопросом: что же делать дальше. Не хотелось поми рать женщине, хоть выполнила все планы. Так хорошо кругом! Вон Надька, дочка соседки Люськи, светится вся, как медный таз. И бабе Маше хотелось испытать те же чувства еще раз, да годы уж не те. А жаль...

Вот и последняя остановка. Город остался позади. А считалось, что они живут в городе. Это просто окраина растянулась на многие километры. Частный сектор... Улица Заречная. Здесь не было чужих. Все знали друг друга.

Вот Надежда Люськина приехала: "Егоза... Не сидится ей спокойно. Видать случилось что-то хорошее... А может? Да неужели?" Вдруг осенило Марью Сергеевну, и она еще раз взглянула в сторону девушки.

А Надя уже спрыгнула с подножки, подхватив сумки бабы Маши и легкой ланью побежала вперед. Легкий ветерок трепал ее волосы и развевал подол платья. И она неслась, как легкий кораблик, по знакомой улице. Тонкий аромат сирени струился вокруг. И Надежда вдыхала этот аромат, поставив тяжелые сумки бабы Маши на землю и притягивая ветки поближе, чтобы зарыться в них лицом. Хорошо!

За свой багаж Марья Сергеевна не волновалась, зная что он окажется дома вперед нее. И Шарик, лениво выйдя из будки своей, будет радостно помахивать хвостом, приветствуя Надежду. Давно этот пес живет у нее... Ох, давно! Тоже постарел... Помнит Надюшку еще маленькой девчонкой-первоклассницей, которая таскала ему из школы котлеты.

Надежда, как ураган, ворвалась в калитку, промчалась мимо удивленной сестры Наташки, обняла и закружила вокруг себя маму, чмокнув ее в щеку, заглянула в сарай к отцу, крикнув "Папка, я дома!" и только тогда села на стул под большим орехом.

— Надюша, что случилось? — поинтересовалась мать. Но дочка только махнула рукой. Людмила знала, что сейчас произойдет.

И действительно Надя подхватилась и побежала на свое любимое место. Она говорила заговорщически всегда: "Здесь место моей силы, мама..."

Это был небольшой луг под самым лесом. Сейчас он был весь усыпан одуванчиками. Она должна была успеть... до захода солнца, пока они еще не закрылись. Как же она любила это время года! Издалека полюбовавшись солнечным сиянием, царившим на поляне, девушка пошла вперед.

Одуванчики покачивали желтыми головками, расступаясь и приветствуя ее. Жаль, что их жизнь так коротка... От нежного аромата и мыслей кружилась голова. Остановилась. Солнце уже заходило за лес, и сквозь деревья посылало на землю свои последние лучи. Сегодня... А завтра все повторится...

Надя замерла. Это было волшебство! Желтые огоньки закрывались, гасли прямо на глазах. Вспомнила, как плакала, когда была маленькой, потому что ей казалось, что они у ми рают. Но мама утром взяла ее за руку и опять повела на луг, чтобы увидеть светившиеся от счастья глаза дочери.

— Надя! — кричала, как в детстве, мама. И каждый раз Надежда медленно брела домой. А сегодня побежала.

Она должна рассказать родителям важную новость. Очень важную. Она была счастлива!

— Мама, папа, завтра в обед приедет Сёма... Он хочет просить моей руки... — неуверенно сказала Надя. Покрывшись румянцем, засмущалась и опустила счастливые глаза.

— Вот это да! — изрекла Наташа. Она была на три года младше Нади.

— А не рановато ли? Ты же хотела поработать... — нахмурился отец. Василий Степанович Амелин был человеком немногословным.

— Папка, ты что? Ей же уже 24! — выкрикнула, не удержавшись, сестренка. — Ты что хочешь, чтобы Надька старой девой осталась?

— Помолчи, Наталья! Тебя не спрашивают! Мала еще... — и Наташа, нахмурившись, стала похожа на отца.

Людмила молчала. Все, что происходило сегодня вечером, для нее было совершенно неожиданным. Она, как мать, конечно, была рада за свою Надюшу. Но не так себе представляла это мгновенье. Думала, что дочка сообщит заранее и у нее будет время осмыслить все. Приготовиться, в конце концов. А тут... Прямо завтра приедет в их дом чужой мужчина и станет просить руки их дочери.

Новость застала ее врасплох... Она не была готова отпустить от себя свою кровиночку... Но и препятствовать не могла: "Вот, Надюша собралась замуж. А там и Наташка... Быстро выросли. Не успели мы с Васей даже понять когда".

Девчонки закрылись в своей комнате. И начали шептаться...

— Вася, а мы ведь и не готовы принимать гостя. Что делать? — спросила Люда мужа. Тот пожал плечами. А что он мог сказать, когда у него была жена, которая всегда принимала решения, была главной в их семье. Он хоть и считался главой, но Люся была шеей, которая с молодости вертела им как считала нужным. Он не то, что сопротивлялся или смирился, а принимал такое положение вещей, потому что любил свою Людочку.

Поэтому, когда Людмила начала хлопотать на кухне, готовясь к завтрашнему дню, он не пошел спать, а крутился рядом. То двор подмел, то просто сидел рядом. Так у них было заведено.

Спать легли поздно. Люся вздыхала тяжело. Неспокойно ей было. Василий крепкой рукой обнял жену и погладил по волосам, успокаивая. Когда она волновалась, только так и могла уснуть. Уж он-то знал все ее привычки. Двадцать пять лет вместе. Ни разу серьезно не поругались. Ни одного косого взгляда за совместную жизнь Василий не бросил в другую сторону. Любил молча, заботясь по-простому. И Людмила это знала. Зачем лишние слова?