Наемница для короля. Вернуть украденное

Клятва

Я сидела и вычитывала бумаги документации, когда в кабинет, как обычно без стука, ворвался Рой.

— Ты опять здесь? — задал вопрос он, прикрывая за собой дверь с той ленивой беспечностью, которая всегда меня бесила.

Я не подняла головы. Перо скрипело по пергаменту, выводя очередную бесконечную сводку по поставкам зерна из восточных провинций. Рой имел привычку появляться без стука и заводить разговор на неординарные темы.

— А где мне ещё быть, по-твоему? — ответила я сухо. — В таверне?

Он подождал полминуты, делая вид, что задумался, а потом как обычно выдал отповедь, которую я слышала уже много раз:

— Например, в постели с мужчиной.

Я со злостью швырнула донесение от иностранного наёмника на край стола.

— Рой, ты в последнее время с такой периодичностью предлагаешь мне постель, что я начинаю задумываться: не хочешь ли ты туда сам?

Я встала из-за стола, сделала милый голос, подошла к нему вплотную и с томным притворством посмотрела на его губы.

Он сначала растерялся. Совсем чуть-чуть — но я успела это заметить. А потом отшатнулся и выдавил:

— Храни меня гильдия наёмников, чтобы тебе лезть в постель, Анна.

Я улыбнулась. На этот раз — по-настоящему.

— Может, к Глену присмотришься? — сказал Рой, уже взявшись за дверную ручку, но не удержавшись от последнего укола. — Он неплохой малый.

Я усмехнулась, не скрывая иронии.

— Глен? Мой помощник, Рой. И ещё несмышленый малый. А ты ему собираешься в постель подсунуть змею.

Рой замер на мгновение, потом медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли странное одобрение.

— Змею? — переспросил он тихо. — Это ты о себе?

— А ты видишь здесь кого-то другого? — я сложила руки на груди и смотрела на него в упор.

Он вдруг рассмеялся — негромко, но искренне, и покачал головой.

— Анна, Анна. Ты даже когда правду говоришь — звучит как угроза.

— Это потому, что правда и есть угроза, — ответила я спокойно. — Для тех, кто не умеет держать язык за зубами.

Рой сделал шаг обратно в кабинет, прикрыв за собой дверь. Теперь он уже не спешил уходить.

— А если серьёзно? — спросил он, и насмешка из голоса почти исчезла. — Глен к тебе неровно дышит. Это видно даже мне, а я в таких вещах не слишком-то…

— Рой, — перебила я жёстко. — Глен — мальчишка, который учится не падать в обморок при виде крови. Я не собираюсь делать из него мужчину в его же постели. Или в своей. И если ты ещё раз предложишь мне «присмотреться» к кому-то, кого я обязана прикрывать в бою, — я сама тебя пристрою в постель. К королевской прачке. Говорят, у неё тяжёлая рука и очень громкий голос.

Рой моргнул.

— Ты жестока.

— Я живучая, — поправила я, возвращаясь за стол и снова беря в руки перо. — Это разные вещи. А теперь уходи. У меня бумаги.

Он не двинулся с места ещё пару секунд. Потом покачал головой, усмехнулся чему-то своему и наконец вышел — на этот раз тихо, без обычного хлопка дверью.

Я выждала, пока шаги затихнут в коридоре, и только тогда выдохнула.

Глен.

Бедный мальчишка Глен, который действительно смотрел на меня так, будто я — единственный источник света в этой промозглой тьме. Рой, конечно, заметил. Рой замечает всё, что касается чужих слабостей.

Я взяла перо.

В дверь постучали.

Показалась голова Глена — светловолосого парня, которого Рой, как он сам выражался, знал с самых пелёнок. Сначала Глен был ушами и глазами на улицах: шпионил для Роя, собирал слухи, отслеживал опасности. А потом, когда его выгнали из приюта, он попытался примкнуть к гильдии. Но тогда ещё самой гильдии как таковой не существовало. Он стал воровать — и довольно неплохо, пока однажды не попался. Тогда его и спас Рой. Привёл к нам.

Он привёл его три года назад. Глену тогда было семнадцать — тощий, злой, готовый царапаться и кусаться, как загнанный зверёк. Теперь же он понемногу превращался из юноши в молодого мужчину. Плечи стали шире, взгляд — твёрже. Только глаза оставались прежними: слишком внимательными для простого помощника и слишком грустными для его возраста.

— Анна, — Глен оглянулся через плечо, словно проверяя, не следит ли кто, и шагнул внутрь, притворяя дверь, — там привели предателей.

Я не сразу ответила. Смотрела на него — на этого парня с тонкими чертами лица, которые выдавали благородную кровь, если присмотреться.

— Кого именно? — спросила я, откладывая перо.

Глен сглотнул.

— Из восточных провинций. Двое. Рой уже внизу.

— Иду, — сказала я. — Глен, посмотри, пожалуйста, отчёты о поставках провизии для дома сирот. А то на это у меня совсем не хватает времени.

Он кивнул и замер, выжидающе глядя на меня. Я взяла со стола стопку бумаг — тех, что не были секретными, — и вложила ему в руки.

— Вот. Разберись тут. К вечеру жду раскладку.

Глен принял документы, но с места не сдвинулся. Всё так же стоял, вцепившись в папку, и смотрел на меня с той тревогой, которую уже не мог спрятать.

— Анна… — начал он.

— Всё, ступай, — оборвала я мягко, но твёрдо. — Работы много.

Он помедлил ещё мгновение, потом кивнул и вышел в коридор. Я слышала его шаги — сначала медленные, почти неохотные, а потом всё более удаляющиеся.

Я выдохнула.

Бумаги были лишь предлогом. Я не хотела, чтобы Глен видел или слышал то, что сейчас будет происходить внизу. Он уже видел достаточно жестокости за свои семнадцать лет. Всё, что было до меня. До Роя. До этой двери, за которой он теперь стоял с моими отчётами, такими безобидными и такими далёкими от правды.

Правда была внизу. В подвалах, где горели факелы и пахло сыростью.

И я не хотела, чтобы Глен увидел меня такой. Той, кто допрашивает предателей. Той, кто может приказывать. Той, ради кого эти двое из восточных провинций, возможно, уже начали молить о смерти.
Коридор закончился. Впереди показались факелы и фигура Роя, прислонившегося к каменной стене.

— Долго же ты, — бросил он, не поднимая головы.