Наемник Волтер. День, изменивший жизнь.

Глава 2. Сорок два года назад.

Пещера была наполнена женскими стонами боли. Эти стоны зарождались в сердце и вырывались на волю с чудовищной силой. Но боль эта была не проявлением реакции на рану или что-то вроде того. Эти стоны и крики порождал маленький ребенок, который вот-вот появиться на свет. Дэнвил был прав, чтобы что-то получить – надо чем-то пожертвовать. Так и молодая Лиана Мирс терпела эту жуткую боль, чтобы получить долгожданного первенца. Она лежала на шкуре какого-то зверя. Рядом с ней были три дочери друида Альциха: Лотти, Сигги и Кейра.

Сигги стояла перед Лианой и помогала ребенку выбраться наружу, слева от роженицы была Кейра. Она делала на первый взгляд бесполезную работу, но так казалось лишь на первый взгляд. Она держала Лиану за руку, подбадривала её и помогала правильно дышать. Лотти занималась той работай, которую называли «принеси, подай, иди вон, не мешай». Ей поручили это, так как она была самой младшей из сестер.

Каждый раз Лиана набирала воздух в лёгкие и издавала всё более и более взрывные крики, от которых с потолка в пещере сыпалась пыль.

- Я вижу голову! – крикнула вдруг Сигги.

- Я больше не могу! – закричала Мирс сквозь зубы и сжала в кулаки кожу, на которой она лежала.

- Лиана, терпи! Терпи, я тебе говорю! Ведь это такая мелочь! – говорила Кейра.

- Это не черта не мелочь! – крикнула Лиана, а затем снова закричала, да так, что сорвала голос и теперь лишь хрипела.

На улице тем временем, на тропинке в нескольких метрах от входа в пещеру, закрытого кустарниками и сухими травами. Даже туда доносились крики Лианы, а потому на улице стояли Шаак – муж Лианы и друид Альцих. Они следили, чтобы на крики не прибрёл какой-либо монстр или какой-то голодный зверь. Слабый ветер вздымал с земли верхние слои пыли, создавал небольшие пылевые облака и уносил их вдаль, где они через несколько секунд развевались.

Альцих старый друид, которому было уже лет двести. Он выглядел слабым и беспомощным, но первое мнение в данном случае было ошибочным. Ведь он являлся одним из самых могущественных существ в этом лесу. Имел длинную белую бороду и волосы, которые напоминали солому. Его наряд был таким же неприметным, как и его внешний вид. Обычный балахон из материала, что напоминал мешковину, подхваченный веревкой на поясе. Альцих не имел обуви и ходил босяком.

Шаак же был более статным, чем друид. Он достаточно высокий и крепкий. Цвет его глаз оранжевый, это был не просто оранжевый, как апельсин, а оранжевый, как огонь. Оранжевый, который горит во тьме. Его глаза были таковыми из-за не совсем людской природы Шаака, ведь он был оборотнем. Его волосы и борода серого цвета, подобно волчьей шерсти. Он носил чёрные шаровары. Белую льняную рубашку и жилетку из сыромятной кожи.

- Шаак, ты хорошо подумал над этим? – спросил вдруг вдумчиво Альцих.

- Я больше не хочу об этом говорить! – сказал, как отрезал оборотень, глядя в сторону пещеры, но никак не в сторону собеседника.

- Разве ты не понимаешь, какие последствия потянет за собой рождения этого беса?

- Не смей так говорить о моём сыне, Альцих, иначе пожалеешь! – с надрывом произнёс Шаак и кинул косой взгляд на друида.

- Просто пойми союз чародейки и оборотня сотворит ужасное! Твой сын от самого рождения и до самой смерти будет притягивать ко всем, кто его окружает беды и несчастья, пока все мы не помрём на его глазах!

- Всем свойственно умирать, Альцих, - спокойно сказал Шаак и скрестил руки на груди.

Палящее солнце разогрело твёрдую почву до огромной температуры, и Альцих ступил на траву, дабы остудить ступни. Шаак же по прежнему стоял и бурил взглядом вход в пещеру, ожидая, что скоро из него выйдет одна из дочерей Альциха с его сыном на руках и тогда Шаак станет самым счастливым на всём белом свете. Он простоял так ещё несколько минут, как вдруг среди кустов показалась смуглокожая Сигги и поманила друида и оборотня в пещеру. Шаак быстро последовал туда, а за ним поплёлся, как змей, нехотя Альцих. Они вошли внутрь пещеры. Лиане положили малыша на грудь – это был мальчик. По ней было видно, насколько сильно она была счастлива. Шаак взял его на руки и стал рассматривать. Это был славный малыш с пухлыми щеками и материнскими карими глазами. Он пока что безобидный безгрешный ребёнок, которому стоит столько всего повидать и столько всего совершить. Этот малыш, который несколько минут назад вышел из утроба, даже не догадывается, какой длинный и сложный путь ему уготован. Даже если бы он это знал, он бы не смог подобрать правильную мысль, ведь не знал ещё не одного слова.  Но вдруг Шаак заметил, что голова ребенка покрыта серыми волосами и он слегка обескуражено спросил:

- Лиана, ты видела его волосы?

- Видела, а что?

- Они же то ли седые, то ли серые, - сказал Шаак и стал внимательно рассматривать голову ребенка.

- Разве это имеет значение?

- Не знаю, наверно нет, - неуверенно сказал он.

Он покачал ребенка на руках, а затем спросил:

- Альцих, хочешь его подержать?

- Нет, спасибо. Не люблю держать чужих детей, - сказал с неким омерзением в голосе и на лице старик.

Семейство друида быстро покинула жилище Шаака и Лианы. Они забрали с собой и палящее солнце, сияние которого из золотисто-белого перешло в красное, затем в лиловый и в конце концов оно совсем пропало и было заменено холодным, лунным сиянием.

Проходит одиннадцать лет. Эти года прошли совсем незаметно для Лианы и Шаака. Ведь первые годы жизни ребенка самые весёлые и быстротечные. Множество безосных ночей стоят тех радостных моментов, которые были потом. Это и первое слово, и первые шаги и многое другое.

И вот Шаак отправился на охоту. Он быстро бежал между деревьями. Из одежды на нём были лишь его чёрные шаровары, которые были достаточно просторными и не рвались на его теле, даже тогда, когда он превращался в человека-волка, хоть он увеличивался, минимум вдвое. С каждой секундой он ближе и ближе приближался к зайцу, который на мгновение терялся меж деревьев, но быстро обнаруживался бегущим волколакой. Уже в каких-то сотни метров была нора зайца, но вдруг Шаак взмыл в воздух. Он подскочил примерно на два метра над землёй и подался вперёд. Он приземлился передними лапами на напуганного зверька. Заяц издал короткий писк и был мёртв. Шааку даже не стоило впиваться в него когтями, ведь тот погиб под натиском его веса. Он схватил труп зайца зубами за холку и отправился домой.