Наглый гинеколог для булочки-девственницы 40+

1

— А вы где работаете, Варенька? — спрашивает Иван, и его взгляд нагло ползёт вниз: от моего лица прямо к моему декольте, минуя все остальные незначительные преграды.

— Я — заведующая литературным фондом, — гордо заявляю я, натягивая на грудь шаль, чтобы скрыть её от слишком явных посягательств нового знакомого.

— Литературным фондом? — удивлённо ползёт его бровь вверх, и я невольно оцениваю его.

Очередной разведённый хлыщ за сорок, устал от жизни и прежней жены, ищет лёгких утех и развлечений на одну ночь. К гадалке не ходи. Явно не собирается второй раз жениться и заводить семью.

К тому же он просто не вылезает из моего слишком глубокого выреза, и я уже жалею, что вообще согласилась на очередное свидание вслепую, которое мне регулярно устраивают подруги! Как будто свободная независимая женщина за сорок — позор общества, и его надо искоренить, срочно выдав её замуж хоть за кого-нибудь.

И если бы не моё страстное желание стать мамочкой, я бы, наверное, так и продолжала проводить свои тихие дни в окружении своих любимых мужчин… Которые всегда со мной, всегда рядом, всегда помогут и утешат. Они лежат со мной вместе в спальне, и я вместе с ними засыпаю и вместе с ними встаю…

Но, к сожалению, даже пылкий Александр Сергеевич или строгий Лев Николаевич не смогут сделать мне малыша…

Вот бы в современных клиниках делали ЭКО из материала наших великих классиков! Это же моя мечта! И я сладко вздыхаю от такой перспективы. Только подумать — ребёнок от Пушкина! Или дочка от Гоголя…

Но я, видимо, снова замечталась, и мой назойливый кавалер вдруг решает, что мечтательные взгляды и сладкие вздохи посвящены ему, и я вдруг чувствую его потную руку на своей коленке под столом!

— Какая ты сладкая, Варенька, перейдём на ты? К чему эти церемонии, — не спрашивая моего разрешения, тискает он мою ножку под столом, и его рука уверенно и нагло заползает под подол моей юбки. — Всегда сходил с ума от таких булочек… — мне кажется, он теряет контроль, и я нервно оглядываю зал ресторана.

Но кажется, все увлечены сами собой, на нас никто не обращает внимания, а Иван всё больше распаляется, и я вижу, как подёргиваются туманом его сальные глазки.

Зачем я вообще согласилась на это свидание?! И я стараюсь отодвинуть свою ногу подальше, но теперь и вторая рука мужчины ныряет под белоснежную скатерть.

— Пожалуй, слишком поздно, мне завтра рано вставать, — чопорно заявляю я, делая вид, что не замечаю, как его руки сейчас двумя потными сосисками пытаются раздвинуть мои колени, протиснуться между ними.

— Поедем ко мне… Сейчас, — я вижу крошечные капельки пота на его лбу. — Ты такая горячая… Обожаю женщин в теле. Взрослых… Жарких… Не могу терпеть, ты только посмотри, как ты его возбудила, — с самодовольной улыбкой хмыкает он, кивая на свою ширинку, и мой взгляд невольно падает вниз.

Ну что же, ширинка как ширинка. Ничего выдающегося. Немного топорщится. Что он там, томик сонетов Шекспира что ли припрятал?

— Мне пора, — невольно взвизгиваю я, когда его пальцы уже приближаются на слишком близкое расстояние от моих трусиков. — Спасибо за вечер, — вскакиваю со своего места и бегу уже к выходу от этого придурка.

Домой! К моим литературным мальчикам и интеллектуальным играм перед сном…

Ммм…

Стою на парковке в ожидании такси, и тут слышу хриплый шёпот в ушке:

— Попалась, моя сладкая булочка… Думала, получится сбежать от меня? — и крепкие руки уже стискивают меня, мою талию, мою грудь, затягивают куда-то дальше, за угол, в подворотню…

Я хочу крикнуть, но мужская ладонь накрывает мой рот, и меня впечатывает спиной в каменную стену у чёрного входа в ресторан.

Здесь никого нет. Мы одни. Никто не услышит, и распалённый свой грязной похотью Иван уже рвёт на мне тонкие чулки, протискивая потные влажные пальцы между моих бёдер…

Я тихо вскрикиваю, пытаясь сообразить, как же вырваться из объятий этого насильника, потерявшего голову от моих пышных достоинств, но тут его палец протискивается дальше, глубже, и я кусаю ладонь от неожиданно резкой боли.

— Ты что… Целка? — ошарашенно отстраняется от меня этот придурок, ослабевая хватку, и тут я со всей силы обрушиваю на его тупую голову сумку с томом «Войны и мира», который как раз решила перечитать на досуге.

Вижу ничего не понимающий остекленевший взгляд, мужчина, покачнувшись, заваливается к стене, а я уже цокаю каблуками к своему такси.

Литература, особенно классическая — страшная сила! Я никогда в этом не сомневалась!