Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 2. Мадлен

Весь вечер Брам сдувается с меня пылинки. Озабоченный моим здоровьем гораздо сильнее меня, он постоянно следит, чтобы я была тепло одета и без надобности не находилась в гостиной.

— Тебя может продуть после море, — заявляет он. — Надо поторопить Зурга, чтобы прислал рабочих с новыми окнами.

Пока я сижу на кровати в спальне, Брам уходит в столовую. Возвращается с тарелком сладостей и бутылком малинового лимонада.

— За «Звездопадом» сбегаю завтра, — обещает он, целуя меня в лоб.

Мы устраиваемся поудобнее и, обнявшись, пробуем перечитать «Графа Варкулу» по ролям, ведь со дня на день надо всерьёз приступать к декорациям. Пока за отдувается только Рон.

Но, увы, мои мысли путаются, постоянно ускользая к плану поимки Лизель, который мы разработали вместе с Мариной и Мэйлином-полугномом. Браму я, конечно же, ничего не говорю. Он замечает мою рассеянность и беспокойство, но списывает всё на последствия шторма. Предлагает порисовать в мастерской, но у меня слишком сильно трясутся руки.

Наконец, Брам просто обнимает меня и шепчет, как сильно он скучал.

— Я тоже.

Он засыпает, не сняв рубашки, и выглядит настолько мирным, что я окончательно убеждаюсь, что не должна его впутывать. Брам и так уже много чего сделал ради нас. Теперь моя очередь.

Когда наступает утро, я осторожно встаю с кровати, целую Брама в щёку, наблюдая, как он крепко спит. Сегодня выходной, и на занятия не нужно, так что он будет отдыхать до обеда, а то и дольше.

Я надеваю свежее платье, стараясь издавать как можно меньше шума, и выхожу из башни. Луму с собой не беру — не хочу подвергать её опасности. Кто бы мог подумать, что однажды слово «опасность» будет воплощать собой Лизель.

Спускаюсь в библиотеку. Вчера мы с Мариной и Мэйлином сочинили записку, чтобы заманить мою бывшую подругу в ловушку, и западня вот-вот должна захлопнуться. Я же выступлю в роли приманки.

Часть меня надеется, что Лизель не придёт. Или придёт, но докажет, что они все спятили и она никого не убивала. До сих пор не могу поверить в это. Как и в то, что Боги были настолько жестоки, чтобы обречь её на истинность со старым ворчливым гоблином.

В библиотеке меня ждёт самая странная компания из всех: уборщица-иномирянка с зубастым говорящим Носком, полугном-экзорцист, гном-ректор господин Урлах-Тор (его-то зачем позвали?!) и следователь из Ионеля, простой человек с бегающим трусоватым взглядом.

— Дыши глубже, Мадлен. Всё получится! — успокаивает меня Марина. — Давай ещё раз повторим план.

На словах всё кажется простым: все они прячутся за книжными стеллажами, маскируются заклинанием, а я подхожу к библиотекарскому столу и жду Лизель. Когда она приходит, я говорю заранее заученные фразы, которые должны заставить «преступницу» во всём признаться. И как только у Лизель вырывается что-то вроде: «Это я убила…», её ловят с поличным, а я возвращаюсь к Браму и забываю про «госпожу Деверо», как про страшный сон.

— А если она попробует тебе навредить, то у неё ничего не выйдет, — говорит Марина. — Она прибила Горма пресс-папье, и на случай, если захочет провернуть этот трюк ещё раз, Мэй заговорил его на смягчение удара. Тебе не будет больно, правда ведь, Мэй?

Экзорцист энергично кивает.

— В-всё в порядке, это лишнее, — бормочу я. — Лизель не станет убивать и меня.

Они криво улыбаются, очевидно, считая меня дурочкой. Возможно, так и есть. Ведь если они правы, то я проморгала у себя под носом коварную убийцу.

Мы расходимся по местам: они — в засаду, я — к столу. Ровно в назначенный час в библиотеке тихо скрипит дверь. И это тоже заслуга Мэйлина, он заговорил петли, чтобы те скрипели. А то наш комендант Зург Камнегрыз слишком хорошо справляется со своими обязанностями, и почти все двери в Академии открываются бесшумно. Сейчас это не руку.

Минута, две…

Наконец рядом со мной возникает Лизель. Я чувствую, как начинаю бледнеть.

— Что ты хотела, Мадлен? Что за нелепые записки? Зачем ты меня сюда позвала?

Её лицо недовольное, но кто был бы доволен, позови его куда-то в выходной с утра пораньше? Это ещё ничего не значит.

— Лизель, я… Меня отправили сюда прибраться, в наказание. И я… нашла дневник Горма Странцелиста. Там написано про тебя. Там такое… я не могу поверить.

— О чём ты говоришь? — голос Лизель на секунду падает, но она быстро берёт себя в руки. — Что бы там ни было, этот Горм, мерзкий старый извращенец, всё выдумал. Кто-нибудь ещё знает об этом дневнике?

— Я никому не сказала! Только тебе. Я не могла позволить, чтобы тебя обвинили в убийстве, не разобравшись. Мы… мы же были подругами… несмотря на то, что вы с Брамом… вы…

Лизель ухмыляется.

— Несмотря на то, что нам с Брамом было хорошо вдвоём? И несмотря на то, что он уложил меня на кровать и покрывал поцелуями всё тело? А потом попросил быть сверху? Я согласилась, конечно. И когда я довела его до предела, он сказал, что это была лучшая ночь в его жизни. Но мы на этом не закончили…

Она продолжает и продолжает говорить. О том, что Брам делал с ней, а она с ним. И подробности настолько яркие и мучительные, что я не могу сдержаться — у меня вырывается всхлип. Это невыносимо! А вдруг она всё-таки говорит правду?