Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 4. Мадлен

— Бейтир, — говорит Брам. — Промежуточная стадия превращения в дракона.

Мы усаживаемся за любимым столиком у окна. Утром выходного дня в столовой не так много народу, поэтому можно не шептаться, а говорить более-менее открыто. Это удобно, ведь я уверена, что после всего пережитого не смогу удержаться от возгласов и вскриков.

— А ты… у тебя всегда была эта способность? — спрашиваю я, вспоминая чудище, в виде которого Брам вломился в библиотеку. Глаза драконьи, кожа покрыта плотной чешуёй, а рот напоминает пасть с огромными клыками. И когти — эти длинные, чёрные, смертоносные когти.

Он усмехается, ловя левитирующий над тарелкой бублик, и отводит глаза.

— Не всегда. По крайней мере… это проявилось совсем недавно, после вылазки в башню МакКоллина. Если бы… это было раньше, я бы тебе рассказал. Наверное.

Руки Брама слегка подрагивают, когда он подносит ко рту чашку с кофе и делает глоток.

— Доментиан говорил, что раньше все драконы так умели, — продолжает он. — Могли застревать где-то посередине, чтобы получить преимущество в бою. Но потом этих бейтиров становилось всё меньше, и последние лет двести про них вообще никто не слышал. Я… не понимаю, как так вышло. — Он тяжело вздыхает и расправляется с бубликом. Потом поднимает на меня глаза, и его взгляд становится виноватым. — Извини, я не хотел, чтобы ты это видела. Если тебе страшно оставаться со мной в башне после этого, я пойму…

— Не страшно. Ты уже доказал, что не причинишь мне вреда.

Если честно, там, в библиотеке, я не была до конца в этом уверена. Какая-то часть меня отчаянно вопила, что нужно оставить Лизель на растерзание Браму, а самой бежать. Но я не могла так поступить. Осталась, но не ради Лизель, конечно. Ради него. Нельзя было позволить Браму в гневе совершить непоправимое.

Он пристально всматривается в моё лицо, но я уже вижу, как смущение в его взгляде сменяется тихим ликованием.

— Ты права. Я не причиню вреда, обещаю. Кому угодно, только не тебе.

— Другим тоже не надо, — улыбаюсь я. — Даже негодяйкам вроде Лизель. С такими как она должно разбираться правосудие. Убийство причиняет вред и тому, кто убил. Только об этом без конца все забывают.

— Раз уж зашла речь об этой… мерзавке, — Брам хватает ещё один бублик и просит с набитым ртом: — Твоя очередь. Рассказывай, какого пекла там произошло.

Моя история получается вовсе не такой интригующей, и я просто выкладываю всё, что мне известно: Лизель оказалась истинной гоблина с говорящим носком, убила их обоих, но перед этим расправилась с госпожой Галгалеей…

— А эту-то за что?! — восклицает Брам и почти смеётся.

— Пока не знаю. — Я пожимаю плечами. — Всё это кажется таким… безумным. Ты вот знал, например, что у гоблинов бывают истинные?

Он морщится.

— Звучит как извращение. Но, возможно, их истинность — отголосок родства с дроу? Говорят, они в древности были одним народом. Вот наверное что-то и осталось в крови.

Остаётся только гадать.

Мы заканчиваем завтрак, немного приходим в себя и в условленный час появляемся в кабинете ректора Урлах-Тора. Ко всё той же компании присоединяются его призрачная жена, секретарша Аллет и второй следователь из Ионеля. Он с недоверием смотрит на Брама и пытается возразить против «присутствия посторонних», но стоит прозвучать титулу герцога Мирандола, и суровость сменяется лебезящей учтивостью.

Здесь также присутствует Зург Камнегрыз, потому что «стоило вас оставить в библиотеке без присмотра, и теперь там нужен ремонт!». Ни одно важное дело в СУМРАКе не обходится без участия коменданта.

Зург пристально смотрит на Брама, когда мы проходим в кабинет и садимся у стены как можно дальше от Лизель.

— Господин Кадум, — скрипуче говорит гоблин. — Мне доложили, что вы тут изволили превратиться в какое-то подобие дракона…

— Не дракона, — перебивает Брам. — Если бы в дракона, у нас бы уже не было всего первого этажа.

— Откуда знаете?

— Способен представить, господин Камнегрыз.

Напряжение между ними становится почти осязаемым, но затем комендант выдыхает. И сокрушённо качает головой.

— В Ионеле, поговаривают, видели летающего дракона, — произносит гоблин мягче. — Если вам что-нибудь известно об этом инциденте, дайте знать. Вдруг кто-то из ваших друзей? Мы же не хотим, чтобы у Академии были проблемы.

Я прилагаю все возможные усилия, чтобы не шлёпнуться в обморок от волнения. Встревоженно смотрю на Брама, но он ничем себя не выдаёт, а просто кивает.

— Непременно дам вам знать.

Аллет предлагает почтенной публике чай.

Когда все рассаживаются по местам, ректор прочищает горло, прося тишины, и начинает:

— Госпожа Деверо, будьте добры, расскажите нам, как всё было.

Лизель фыркает и строит презрительную гримасу.

— А если я не хочу отвечать на ваши вопросы, что тогда?

— Помощь при следствии смягчает вину и уменьшает наказание…— бубнит один следователей.