Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 5. Мадлен

Все в кабинете разом ахают. Брам хватает меня за руку.

После слов Лизель я чувствую себя так, будто меня окатили холодной водой или чем-то похуже. Она хмыкает, довольная произведённым эффектом, и, пока я задаюсь вопросом, как могла проморгать такую подлость рядом с собой, начинает рассказ:

— Мы с Мадлен с детства были подругами, но вообще-то я дружила с ней в основном из жалости, потому что…

… видите ли, Лизель была уверена, что серым мышкам вроде меня ничего в жизни не светит. Лучшее, что могло со мной произойти, по её мнению, это брак по расчёту, призванный покрыть долги отца. А её, напротив, ждало блестящее будущее.

— Вот и я заботилась о Мадлен, помогала, чем могла. У неё ведь даже талантов никаких нет! Рисует еле-еле, заклинания осваивает кое-как. Способностей едва хватило, чтобы поступить сюда.

Но это же неправда! Я поступила с хорошими результатами. Зачем она так?

Брам шепчет мне на ухо:

— Не слушай её. Ты прекрасно рисуешь.

— Но стоило ей появиться в СУМРАКе, и она тут же оказалась истинной дракона! Да ещё какого…

…знатного, молодого, богатого дракона, который посмел влюбиться в меня — ничтожную «серую мышку» — а не в Лизель.

За это она его возненавидела. А потом твёрдо решила, что найдёт себе другого жениха, гораздо лучше. Но Рон не желал поддаваться чарам, Виан игнорировал, и вот, в начале второго курса, она переключилась на Ольгерда, как вдруг…

— За несколько дней до начала учебного года я вспомнила, что не сдала в библиотеку пару учебников, хотела занести. Библиотекарь, Горм Странцелист, начал браниться, и, забирая книги, случайно коснулся моей руки и…

…и всё.

Жизнь Лизель разделилась на «до» и «после». Она же много читала про истинность. Драконью, в основном, — так хотела узнать, что наша с Брамом связь фальшивая. Но и про истинность других рас тоже.

Лизель не могла не понять. С трудом скрывая от Горма, который ни о чём не догадывался, охватившую её панику, она бросилась листать книги. И попалась на глаза госпоже Галгалее, которую занесло в библиотеку по каким-то своим делам. И которая, разумеется, не могла пройти мимо, не засунув нос в чужие в дела.

«О, милочка, тебя тоже интересует истинность? Причём гоблинская? Как интересно! Расскажи, что случилось, может, я сумею помочь!»

Лизель не стала юлить. К тому же она была в числе тех немногих студентов, которым искренне нравилась госпожа Галгалея — «бойкая, целеустремлённая, точно знающая, чего хочет, и смело идущая к цели».

— Да, я такая! — расцветает призрак Галгалеи, наслушавшись комплиментов от своей убийцы.

Брам не может сдержать смех, но быстро превращает его в кашель под пристальным взглядом Зурга. А Лизель продолжает.

— Я доверилась госпоже Галгалее и рассказала ей всё-всё-всё.

«Вы с Гормом истинные, это совершенно точно, — вынесла вердикт ректорская жена. — Все признаки совпадают. Уж я-то на этом собаку съела»

Лизель разрыдалась. Это было крушение всех надежд!

« — Это несправедливо. У кого-то истинный — дракон благородных кровей, а у кого-то — гоблин с носком!»

— Радуйся, что об этом никто не знает, — ответила Галгалея. — Пока не знает»

Лизель согласилась. Пока никто не знал, что Боги выбрали ей в истинные «поганого, склочного гоблина», у неё был шанс хоть как-то устроиться в жизни. Провести ритуал, разорвать истинность, пока сам Горм ничего не заподозрил.

Я недоумённо хмурюсь.

— Разорвать истинность? Гоблинам, значит, так можно?

Но вопрос остаётся без ответа, потому что Лизель уже начала перечисление своих жертв.

— Первым был фамильяр…

…один из оранжевых носков библиотекаря. Когда госпожа Галгалея ушла, Лизель заметила, что он подслушивал их разговор. Но Горм, его хозяин, не должен был ни о чём узнать! А поэтому Носочек должен был замолчать.

Прежде, чем фамильяр успеть поднять тревогу, Лизель размотала его, зацепив за гвоздь в одной из пустующих башен. Небольшой проблемой стало то, что Носочек не умер, а продолжал жить в виде мотка оранжевой пряжи, но рассказать про услышанное он уже не мог. В отличие от Галгалеи! Та, мило улыбаясь, сказала, что не любит «трепать языком о всяких там гоблинских истинных, зато очень любит золото и бриллианты»

— Я, может, ничего такого не имела в виду, — задирает призрачный нос Галгалея. — И вообще, она меня оговаривает! Пользуется тем, что я не помню три дня перед смертью!

Брам фыркает.

— Ну-ну. Охотно верю.

— Я, конечно, не сразу решилась вас убить, — продолжает Лизель. — Сначала подумала, заплачу и постараюсь побыстрее разделаться с гоблинской истинностью…

…вот только плата не давала гарантию.

Впрочем, Лизель, может, и не решилась бы на убийство, если бы не случайность.

— В тот день Брам проводил нелегальную вечеринку, а мы, девочки, устраивали свою пижамную.