Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 7. Мадлен

— Эскариат, — говорит Брам упавшим голос. — Обряд разрыва драконьей истинности. Мой прадед его описывал в мемуарах. Они с его истинной чуть не пошли на это, но вовремя одумались.

У меня вырывается вздох, но я закрываю рот ладонью и молчу, потому что обещала дослушать.

Брам выглядит таким потерянным, произносит слова так тихо, будто каждое вырывают силой.

— Я хотел признаться, правда, но… не смог. Испугался, что когда ты узнаешь про эскариат, то именно его и попросишь. А потом найдёшь себе жениха получше. Кого-нибудь, кто не напивается до потери памяти. — Он морщится и запускает руку в волосы. — Я не сказал, потому что боялся потерять тебя. Ты веришь?

Мысли путаются.

Пока я ищу ответ, Брам резко подлетает ко мне и обнимает так крепко, словно я собираюсь сбежать.

— Поверь мне, Мадлен. Пожалуйста. — Он целует меня в щёку. — А хочешь… хочешь, разорвём её? Если проведём обряд вдвоём, вреда не будет. Не должно! Давай избавимся от истинности, — ещё один поцелуй, — а потом я докажу, что люблю тебя просто так. Я всё сделаю, только останься. И прости меня.

Я таращусь на него, пытаясь уложить в голове услышанное.

Брам врал мне.

Драконы могут отказаться от истинной.

Всё это время у него был выбор.

И у меня тоже.

— Ты согласна? Пойдём в храм?

Всё, что я могу — это медленно кивнуть.

Путь до Ионеля проходит в полной тишине. На небе ни облачка, и воздух полнится запахом нагретого камня и сухой травы. Брам то и дело тяжело вздыхает и бросает на меня быстрые взгляды, словно пробуя прочитать мои мысли.

Когда он осторожно берёт меня за руку, я не отталкиваю его ладонь, но и не сжимаю её в ответ.

Его плечи опускаются всё ниже по мере того, как мы подходим к драконьему храму. Это маленькое здание с остроконечной крышей, увенчанной довольно куцым крылатым крестом, находится у городского кладбища. Стены сложены из тёмного камня, местами покрытого мхом.

— Не знаю, поможет ли нам ионельский жрец, — нарушает молчание Брам, когда мы подходим к ступенькам. Его голос почти срывается. — Эскариат не проводили очень давно. Если тут не знают, как это сделать… я что-нибудь придумаю. Ты готова подождать?

Я молчу.

Брам качает головой и останавливается перед тяжёлой дверь. Его рука дрожит, когда он тянется к железному кольцу-рукояти. Перед тем, как войти, Брам поворачивается и смотрит мне в глаза.

— Я не хочу разрывать истинность, — признаётся он. — Но если это единственный способ доказать тебе свою любовь… если это то, чего ты хочешь…

В его глазах мелькает такая боль, что у меня сжимается сердце. Я вижу, как тяжело ему даются эти слова, как борется он с самим собой.

— Я готов на всё ради тебя, — шепчет он, открывая дверь храма.

Мы заходим внутрь. Здесь прохлада и полумрак, лишь несколько свечей мерцают перед тремя алтарями, посвященными великим драконам. Пламя трепещет, отбрасывая тени на стены, покрытые скромными фресками.

Я не сразу замечаю жреца, который сидит за узким деревянным столом сбоку от алтарей, склонившийся над ворохом бумаг. Морщинистое лицо выражает крайнюю степень недовольства, когда он видит нас.

— Чего припёрлись? — ворчливо бросает жрец, возвращаясь к своим записям. — Храм не музей, чтобы тут шастать!

— Мы пришли по делу, — отвечает Брам.

Старик опять поднимает взгляд и звучно усмехается.

— И что ж за дело такое важное?

Брам открывает рот, чтобы, я уверена, произнести: «эскариат», но я чувствую, как внутри что-то обрывается. Моё затянувшееся молчание больше не кажется уместным.

— Мы пришли пожениться! — выпаливаю я, и собственный голос звучит непривычно громко в этих стенах.

Жрец приподнимает седые брови, его губы кривятся в ухмылке.

— Пожениться, значит? — Он переводит взгляд на Брама, который застыл с открытым ртом. — А он что молчит? Или это ты за двоих решила?

Брам трясёт головой и приходит в себя. Его щёки медленно заливаются краской, на лице расцветает счастье.

— Да! — подтверждает он громко, широко улыбаясь. — Мы хотим пожениться. Прямо сейчас!

Его рука так крепко сжимает мою, что становится немного больно.

Старик поднимается со своего места, его балахон шуршит, как сухая листва.

— Ну-ну, — бормочет он, доставая какой-то свиток. — Раз так торопитесь, придётся заплатить двойную цену. И не забудьте про жертвоприношение! Без него обряд недействителен.

Я смотрю на Брама и вижу в нём такое облегчение, что все мои сомнения отступают.

Он подносит мои пальцы к губам и оставляет поцелуй.

— Плачу тройную, — отвечает он, не отводя взгляда от меня — Лишь бы сегодня.

Старик хмыкает, но уже без прежнего ворчания.

— Что ж, молодые люди… Решили так решили. Но знайте — брак это вам не высморкаться. От него так просто не избавитесь!