Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 27. Брамион

Земли Бальбиэна, в которые мы прибыли, хоть и называются северными, но палят жаром не хуже пустынь. На небе ни облачка, порывы ветра горячи, и только тени скальных выступов, где мы нашли укрытие, дарят небольшую прохладу.

Красно-жёлтые пески внизу сверкают под резкими лучами солнца, едва позволяя разглядеть храм кровавой богини. Его стены из грубого камня почти сливаются со скалами. Вокруг то и дело снуют фанатики, и, по правде, они выглядят такими… обычными. Почти все молодые, насколько я могу разглядеть с высоты. Фейри как фейри, ничем не отличаются от тех немногих, что ходят по Академии. Хотя, не знаю, а чего я ожидал? Перекошенных злобой озверевших лиц? Измазанных кровью рук? Бешеных плясок вокруг деревянных идолов? Возможно.

Однако подобие идола всё-таки есть — недалеко от храма высится каменный столб, плотно покрытый копотью. Почва вокруг усыпана пеплом и обугленными костями… надеюсь, животных. Или нет?

Я кошусь на Доментиана, подумывая спросить, но он недовольно шипит и велит мне не вертеться.

— Голову! Ниже.

Мы лежим на краю уступа, изучая противника.

— Смотри, они такие же бестолочи, как и вы, — говорит демон, обращаясь к Витальго. Тот расположился с другой стороны от него. — Что фейри сделали не так?

— Не поставили дозорных, господин Доментиан.

— Правильно, поэтому ты имеешь возможность лежать здесь и пачкать казённую форму.

Демон отползает назад, поднимается, отряхивая костюмчик, и зовёт нас к себе.

— Если ещё кто-нибудь назовёт меня господин Доментиан, то будет горько раскаиваться. Никаких имён. Ко мне обращаетесь ГД, к Витальго — В, Хаулеру — Х, Найту — Н, Гиарде — Г, Кадуму — ОБД.

— Чего? — удивляюсь я. — Почему это я ОБД?

— Очень бестолковый дракон, который постоянно влезает в неприятности, перебивает и не слушает, что я говорю. Но я сократил до «очень бестолковый дракон». Ты возражаешь?

Он издевается?

— Да! Хочу быть просто К!

— М-м-м, весьма разумное желание. Однако я намерен его проигнорировать.

Шут неблагодарный. И стоило спасать его разодетую шкуру, чтобы вместо «Спасибо, Брам, ты лучший из драконов» выслушивать беспочвенные нападки? Я мог бы спокойно сидеть в Академии и обнимать жену!

Он говорит что-то ещё, но я намерен проигнорировать. Всё равно ничего нового не скажет: фейри очень опасны, следим за обстановкой, ни шороха, ни звука, и всё такое.

Вместо того чтобы глотать пыль на краю, я прижимаюсь к камням и наблюдаю вид из более приятной позиции. Слева — песчаного цвета скалы спускаются к узкой полоске пустыни, а вдалеке, на горизонте, простирается тускло-жёлтая выгоревшая степь. Справа и впереди — тоже скалы, возвышаются грудами, сливаясь с подножием Змеиных гор. Отличное место, чтобы писать пейзажи. Или чтобы устроить штаб запрещённого культа. Умрёшь тут — и в жизни никто костей не найдёт.

Меня передёргивает. По руке бегут мурашки, как будто от внезапного холода, хотя солнце всё выше и жара не думает отступать. Мой взгляд возвращается к жертвенному столбу. Пепел и кости… Как много живых существ эти совершенно обычные фейри сожгли ради вымышленной богини?

Мне становится тошно, и я отвожу глаза. Тем хуже, что этот проклятый столб каким-то образом начинает походить на виселицу посреди Королевской площади.

«— Скольких вы собрались казнить, Синклер?

— Достаточно, чтобы город перестал пылать в огне.

— По-твоему, пусть лучше утонет в крови?»

Не самое подходящее время для детских воспоминаний. Но образ мятежника, красно-синего, беспорядочно дрыгающего ногами, как назло не идёт из головы. Если кто-нибудь узнает про полёты, я попляшу точно так же, как тот молодой дракон.

Я смотрю на грифонов и Лаиса, демона и Витальго, и на секунду задерживаю дыхание. Если кто-нибудь узнает? Про то, что я сделал, уже знает маленькая толпа.

В очередном порыве ветра вдруг мерещится голос Мадлен: «О чём ты думал, Брам?»

Это иллюзия. Волнения, недосып и жара — и вот результат. Мы с истинной не можем друг друга слышать, только чувствовать, но, если честно, я уже не вполне понимаю, где заканчивается её страх и начинается мой.

Остальные встают и становятся рядом. На демоне нет лица, но он неплохо держится для того, у кого безумцы украли невесту.

— Скоро начнётся самое веселье, — говорит Доментин. — Вероятно, когда солнце достигнет зенита. Эти фейри верят, что именно в это время их богиня обретает особую мощь. Изучили тёмное святилище внизу? Я убеждён, они попытаются принести Лайон в жертву.

Повисает тяжёлая тишина.

В жертву? Да как он может так спокойно об этом говорить?!

Я снова смотрю на столб — тот ничуть не изменился за пару минут. Всё те же чёрные копоть и кости.

Чьи это кости?

Праматерь, помоги.

Я пытаюсь подобрать слова, чтобы обратиться к Доментиану, но что ему, в сущности, можно сказать? «Тебе не кажется, что мы опоздали?», «Не думаешь ли ты, что мы потратили слишком много времени?»