Наглый. (не)верный. Истинный - 2

Глава 36. Брамион

Грифоны с Лаисом улетают в сторону Академии. Напоследок я прошу их ничего не говорить Мадлен, если она начнёт расспрашивать. Ей пока лучше не слышать пересказ битвы с фейри — иначе я не смогу взлететь под тяжестью её страха. Да и я ещё не придумал, как объяснить ей, что, вопреки обещаниям, всё‑таки летал.

— Если увидите её, просто скажите, что со мной всё в порядке. И что я скоро буду.

И что я люблю её.

Найт кривится, глядя на меня исподлобья, и последнее я решаю оставить при себе. Не хочу снова выслушивать насмешки.

Мы с Витальго остаёмся одни. Сидим в расщелине достаточно долго, чтобы в полной мере ощутить усталость. Невыносимо хочется пить. И есть. А ещё помыться. Но больше всего — завалиться на бок и проспать день‑другой. Остаётся только утешать себя мыслью, что потерпеть осталось совсем немного: дождаться вечера, провести несколько часов в пути, и мечта об отдыхе осуществится.

Когда наступают сумерки, Витальго всё чаще выходит наружу. Он то и дело поглядывает в небо, будто что‑то высчитывает. Я знаю, он ждёт, когда последние отблески заката растворятся в темноте. Мы почти не разговариваем, но сейчас молчание даётся легче. Меня радует, что Витальго, похоже, не злится за мой провал в долине. Разве что чуть‑чуть.

— Пора, — наконец решает он, в очередной раз возвращаясь в укрытие. — Если хотим быть в Академии до утра, нужно лететь сейчас. Ты готов?

— Вполне.

На самом деле это ложь, и я вовсе не готов. Если бы у меня был выбор, я ни за что не взлетел бы снова. Но мне ничего не остаётся, кроме как выйти из укрытия и медленно прошагать туда, где удобнее всего превратиться.

Местность открытая, вокруг ни души — меня видят только Витальго и первые звёзды. Так отчего же мне так страшно? Словно я собрался в последний полёт перед казнью.

— Брам, — Андреас подходит и кладёт руку мне на плечо. — От тебя не нужно ничего сверх меры. Это не бой, просто полёт.

— Знаю.

Я расправляю плечи и прошу его отойти. Пора заканчивать. Стараясь не обращать внимания на тяжёлый ком переживаний, я превращаюсь в дракона. Витальго забирается на спину, и мы поднимаемся.

Сначала всё идёт гладко. Земля проплывает внизу, по сторонам гудит ветер. Я пытаюсь держаться не слишком высоко: во‑первых, чтобы не заморозить Андреаса, во‑вторых, чтобы не попасться на глаза дозорным фейри, если те всё же выставили посты.

Вопреки ожиданиям, полёт успокаивает. Ритмичное движение крыльев, мерный гул воздуха, небольшие огни пустынных поселений, мерцающие вдали, — всё это отодвигает тревоги, даёт передышку. На какое‑то время даже кажется, что ничего не случилось: ни битвы, ни ран, ни чувства вины. Я ловлю себя на том, что вдыхаю глубже, и мысли проясняются, больше не бегая по кругу.

Может, так и доберёмся? Спокойно, без потрясений? Было бы неплохо. Несколько дней (или хотя бы часов) без потрясений — как раз то, что мне нужно.

Но едва эта мысль проскальзывает в сознании, как воздух разрывает странный свист. Я не могу понять, где источник угрозы. И угроза ли это вообще?

— Вниз! — кричит Витальго.

Определённо, что‑то не так.

Я резко заваливаюсь на крыло, надеясь, что Андреас держится крепко. Странный звук повторяется, и в нескольких дюймах от моей морды пролетает стрела. Она гораздо длиннее и толще обычных.

Что за пекло? Но задать вопрос не получится, пока не ступлю на землю и не превращусь обратно.

Атаки продолжаются, становятся чаще. Приходится петлять и молиться, чтобы Витальго не сорвался. И чтобы его не задело.

Беру курс на барханы, поросшие колючим орчаником. Хоть бы удалось приземлиться за ними, а не врезаться в землю со всей силы…

Стрела вонзается в песок там, куда я нацелился. Приходится резко уйти в сторону, закладывая вираж так, что свист исходит уже от крыльев, рассекающих воздух. Витальго выкрикивает что‑то не очень приличное, но держится — спасибо ему за это. Ещё несколько стрел мелькают рядом, похожие на рой огромных ос.

Я пролетаю вперёд, выбирая из цепи барханов самый крупный. Устремляюсь к подветренной стороне — там хоть какое‑то укрытие. Сжимаю мышцы, готовясь к жёсткой посадке.

Удар.

Земля встречает нас грубо, даже безжалостно. Я качусь по инерции, сбивая по дороге несколько кустов орчаника. Песок летит в глаза, в пасть, скрипит на зубах. Витальго слетает с моей спины и откатывается в сторону.

На миг всё замирает в тишине. Я слышу лишь тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах. Потом, не теряя времени, концентрируюсь и призываю человеческую форму. Как только оказываюсь на ногах, бросаюсь к Витальго.

— Пригнись! — шипит он, хватая меня за истрёпанный рукав и дёргая вниз.

На полусогнутых мы добираемся до подножия бархана и прижимаемся к земле. Я пытаюсь отдышаться. Только решаю, что опасность, кажется, миновала, как над головой проносится ещё пяток стрел. Теперь они кажутся ещё больше. Такие могут пронзить нескольких человек разом. Или разорвать крыло грифону. А ещё пробить драконью чешую.

Витальго прижимается к песку, дышит тяжело, но ровно.

Наконец всё стихает окончательно.