Находка в другой стороне галактики, или Помнить свое же...

Глава VI. Часть Первая. Находка

Несмотря на такие приключения, природу вокруг, новые знакомства с жителями (пока шли через лес после преодоления Виланиматы, встретили троих отшельников в разное время, живущих в хижинах на деревьях, но приветствующих нас, как один, тепло и с добром), во мне жило и какое-то безпокойное чувство. Почему-то после открытия, что Ульти для меня не просто представитель работодателя, товарищ по работе и даже друг, но и нечто большее, каким-то удивительным образом при кратких встречах с ней через голографическую связь я стал строить свою речь из позиции защиты. Поясню. В моменты, отвлеченные от непосредственной работы над созданием произведений, я стал чаще возвращаться к каким-то нашим общим с издательством делам и при этом находить в нашем взаимодействии, в особенностях организации недостатки по разным поводам. Причем в таких раздумках я мог находиться достаточно долго и самостоятельно загонять себя в клетку лично придуманных заблуждений. Причем строил свои рассуждения так, что на финише не всегда, но часто ответственной за эти недостатки оказывалась Ульти. На этом фоне я даже по отношению к величественному и принимающему по совести только восторги лесу с тысячелетними (ага) деревьями, с многообразием флоры и фауны, с безконечной палитрой сине-фиолетовых оттенков (начиная от ультрамаринового Солнца и заканчивая галосами[1] с их сине-зелеными иглами, которые иногда перебегали нам дорогу, и светло-ярко фиолетовыми мелкими круглыми листиками под ногами, падающими с изящных деревьев на тонких белых стволах) стал иногда присматриваться, как к изделию, которое можно было бы и доработать. Слава Богу, что здесь я осаживался и понимал, что это уж слишком. Смутно, как через немытое годами окно в пыльном городе, мне виделось, что это просто мое отношение, что это ненормально и что это как-то связано с личностью заместителя директора планетарного издательства. Но не сразу мне удалось навести чистоту в своем мысленном взоре. До этого несколько раз мы спорили с повышением голоса и чуть ли не с обидой друг на друга насчет рабочих вопросов, в которых по существу имели одно и то же мнение:

- Сиятельный бриллиант, неповторимая Созидательница огненной теплоты[2]! Я пишу уже больше 2 месяцев. Первые записи я отправил на проверку месяц назад. Что за сложности, зачем такая бюрократия, почему еще не ответили насчет правок? Мне же нужно дальше продолжать спокойно работать.

- Неужели нельзя просто продолжить, а когда будет готова редакция, то исправить что-то по ходу?

- Да ну нет, конечно же! Ну ты что! Это же не коммерческое предложение. Мне из-за одного изменения одного окончания в одном слове, бывало, приходилось переделывать несколько строф. Это очень неудобно!

- А мы разве обсуждали заранее, что будет вот только так, как тебе нужно и никак иначе?!

- Ну, про такие вещи, естественно, предупреждать надо. Ульти, ну как ты не понимаешь? С твоим-то опытом!

- Пор, я не понимаю тебя. Не чувствую, что ты сейчас со мной.

Молодой, заслышав такие тона, старался убежать куда-нибудь подальше. Я слышал его мысли, его расстройство и снисходительное недоумение («Как же так, вы передаете столько света между собой, почему вы делаете это таким противоестественным способом, какие ж они все-таки недалекие, эти милахи с чехлами на двух лапах»). Потом я отходил от эмоций, продолжая движение. Вспоминал, что я сейчас в очередной раз позволил себе вести диалог в такой неподобающей для землянина и просто отвратительной для любого существа форме причем не с кем-нибудь, не с незнакомцем, не с оступившимся глупцом, не с этой странной сорокой на ветке («Откуда тут вообще сороки? Они что, космические амфибии? Ну дают, не зря один французский король так любил наблюдать за ними, как писал Дюма»), а с женщиной, которая сама по себе для меня является еще одним из доказательств влияния Всевышнего на нашу жизнь. Меня накрывал стыд. Единственное оправдание (если это можно оправдать) я видел в том, что это именно защита. Причем не только моя от ее обаяния (я же не знаю точно, это что, просто естественное притяжение меня к ней или это нечто гораздо большее), но и защита ее чувств и ее спокойной жизни (влюбиться в человека с другой планеты — это может сильно осложнить жизнь уважаемой в обществе женщины ). Хотя и в процессе таких споров иногда мысленно возникала улыбка и я просто любовался тем, как Ульти двигается; как выбирает место, куда присесть (голография — вещь иногда полезная, деловые разговоры Ульти обычно проводила в кабинете, правда, иногда там были и ее коллеги, отчего становилось мне еще стыднее за свое поведение) и тогда на ее лице отражается этот выбор и работа мысли, и я отчетливо понимаю, что она сопоставляет мое местоположение со своим с целью настроить психологию и характер общения; как она играет волосами, рассеяно поглаживая перекинутую вперед собранную в хвост копну или, даже находясь в раздражении, вызванном моим поведением и очевидно непривычном для ее состояния, она пытается уловить рациональное зерно в нашем диалоге и иногда усердно записывает в блокнот какие-то тезисы.

В общем, такие качели продолжались около 3 месяцев. То мы спорили, то общались вполне мило и с улыбкой, пару раз я замечал, что чуть ли не предугадываю ее желания или порывы. Я наконец-то понял, что я влюблен, и мне даже иногда казалось, что в этом есть какая-то взаимность. Не сказать, что я измучился. К счастью, я осознавал, что Ульти — это Божественная посланница и то, что я с ней знаком — это уже невообразимая благодать. Но признаться ей не торопился. Во-первых, из осторожности (ну вдруг мне все показалось и это сейчас пройдет — глупость, но какое-то время я так думал). Во-вторых — я знал, что Ульти не живет сейчас с отцом своих детей и почему так, что случилось, я не допытывался. Но вообще на Севербалиданде так сложилось, что муж и жена обычно вместе раз и навсегда. Как мне видится, это даже не культурологическое явление, а больше естественное, природное. Как бывает у лебедей. Ситуация в личной жизни Ульти — это совсем не стандартное положение в укладе их общества. Ну и к тому же, мы люди с разных планет (хотя генетически один вид — как так, что за тайна в этом — разбираются и не могут понять генетики, историки, археологи, астрофизики и все желающие обеих систем). Местные достаточно открыты и для землян, в частности, и случаи подобных союзов были, но тем не менее, чтобы решиться на такой шаг, нужно было взвесить все тщательно. Это то, что было в моей голове.