Найденыш. Дракоша в академии

4. Визит к ректору

Госпожа Лаорэль медленно приходила в себя, глядя на несчастный лоскуток воздушного пространства, насквозь проколотый моими когтями, прожженный и обугленный. Утянув лоскуток с парты двумя тонкими полупрозрачными пальчиками, сильфида убрала его в вынутую из недр учительского стола серебряную шкатулку с топазами. Ее горестный вздох долетел даже до моего места.

После госпожа Лаорэль и вовсе покинула аудиторию. Причем со шкатулкой в руках.

Что-то мне это не нравилось.

Сокурсники продолжали пялиться на меня, но косые взгляды — меньшее, что меня сейчас волновало.

— Ты как это сделала? — громким шепотом спросил Эйб.

Он уже даже не пытался призвать нить-иглу — видимо, понял всю бесплодность своих попыток. А может, я своими фокусами сбила ему весь настрой.

— Оно само, — рассеянно буркнула я, не сводя взгляда с двери аудитории.

Куда ушла госпожа Лаорэль? И почему не возвращается Тали?

Я выждала три минуты. Больше просто не могла.

Эйб снова о чем-то меня спросил, но я уже сорвалась с места. Ринувшись к двери, дернула ее на себя.

И воззрилась на стоящего за порогом ректора.

— Госпожа Уайт-Адамс, верно? — с холодком спросил он. — Куда-то собрались?

— Я только хо…

— Ответ неверный. В учебное время вы должны находиться в отведенных для этого аудиториях и площадках. Не помню, чтобы таковой мог считаться коридор.

— Но я…

— Еще одно нарушение. Когда ректор напрямую обращается к вам, вы должны слушать его очень внимательно.

Медленно закипая внутри, я все же заставила себя прикусить язык. И даже почтительно кивнула.

— Вот и хорошо, — все с той же прохладцей сказал ректор. — А теперь следуй за мной.

— Могу я сначала?..

— Нет, — отрезал он.

Но я всего лишь хотела отыскать Тали и убедиться, что с ней все в порядке! Хоть капающая из носа кровь как-то плохо соединяется с любым представлением о порядке.

Я все еще не понимала, почему это произошло. Что-то с моими ментальными барьерами? Желая мне помочь, Тали пробилась сквозь стены, защищающие мое сознание от посторонних. Может, я неосознанно укрепила их и, сама того не зная, оказала жесткое сопротивление? И этим причинила ей боль?

Ох. Кажется, я усугубляла ситуацию с каждой проведенной в академии минутой.

Увы, желание найти Тали мне пришлось отложить. Обреченно вздохнув, я расправила плечи (специально для однокурсников, которые наслаждались представшей их глазам сценой) и пошла вслед за ректором.

Кабинет оказался примерно таким, каким я и ожидала его увидеть. Шкаф темного дерева был заставлен различными книгами. На массивном столе у окна лежал впечатляющих размеров гроссбух. Вдоль стены стояло множество глобусов разных миров. Я узнала Землю и ее двойников, Ордалон и Верналию, но остальные разглядеть не успела — ректор велел мне сесть.

Что я и сделала, опустившись на стул напротив его стола.

В льющемся из окна свете я рассмотрела серебрящиеся нити в темно-русых волосах ректора, которые, однако, никоим образом его не портили. Он был похож на киноактера из “старой гвардии” — тех, кого возраст лишь красил, как годы выдержки улучшают вкус вина.

Вот только пристальное внимание ректора в первый же день учебы мне совсем не нравилось. Но кто виноват в случившемся? Только я.

Я была так уверена, что умею держать себя в руках! А реальная жизнь взяла и больно щелкнула по носу.

— Твои родители не проверяли тебя на предмет владения стихиями? — осведомился ректор.

Я, невольно напрягшись, вцепилась в подлокотник. А вот теперь мне нужно быть предельно аккуратной.

— Проверяли. Во мне сильна огненная стихия, но я решила все же поступать на факультет ментализма.

— Почему?

— Это мне ближе. Мама тоже менталист, и я…

Я не хотела быть просто боевой чародейкой, искусно призывающей огненную стихию. Я хотела изучать разумных созданий иных миров и говорить с ними на одном языке.

Ведь именно этот мамин дар и спас меня когда-то. Не улови она тогда в Эсхантисе мои ментальные сигналы и просьбу моей защитницы-драконицы меня оберегать… Кто знает, к чему бы это привело?

Наверное, я осталась бы жить в том мире совершенно одна — ведь моя родная мама к тому времени уже была убита вивернами, а защитница умирала.

В конце концов виверны, захватившие почти весь Эсхантис, наверняка отыскали бы меня. Когда-то разумные существа, отрекшиеся от своей человечности ради разрушительной зверино-магической силы, они были одержимы желанием уничтожить всех потомков разумных драконов.

Я хотела помогать другим подобным созданиям, так же, как приемная мама однажды помогла мне. Защищать их, как родители меня защищали.

А чародеев с силой стихий в Ордалоне и без того предостаточно.

Мой лаконичный ответ ректора удовлетворил… да не совсем.

— Ты ведь приемная, да?

Я вытаращила глаза. Во-первых, откуда ему это известно? Во-вторых, разве это не тайна моей личности, которую я имела права не разглашать?

От внимания ректора моя реакция не укрылась.

— Министерство межмировых дел сообщают мне обо всех иномирянах, которые поступают в мою академию.

Я пожевала щеку. Неужели боялись, что мы выкинем нечто… этакое?

— Не бойся, дальше этих стен информация не уйдет, — заверил ректор. — И, кстати говоря, сами стены защищены от прослушивания.

Я позволила себе улыбку.

— Да, я приемная дочь Леона Адамса и Рады Джой Уайт. И я иномирянка.

— Из Эвелнона, верно?

Родителям пришлось разделить две мои сущности, развести их по разным сторонам. Так родиной их боевого фамильяра, дракоши по имени Мегги, стал Эсхантис, мой родной мир. Вот только этот дикий скалистый мир, населенный драконами, вивернами, камневиками и прочим зверьем, никак не мог оказаться родиной девочки, которую мироходцы забрали с собой в Ордалон.

Для того, чтобы меня закрепили за Эвелноном, папе пришлось задействовать свои связи — использовать то, что он приходился сыном действующему тогда министру межмировых дел. По признанию мамы, он терпеть этого не мог, но ради меня согласился.