Найди меня

11

Аарон зашёл к себе в комнату и увидел Стрекозу, которая стояла, нервно переминаясь с одной ноги на другую. Она кусала губы, заламывала пальцы. Его удивило её поведение. Обычно сводная сестрица вела себя уверенно, а сейчас она будто язык проглотила.

— Заблудилась? — лениво спросил Янг-младший, став напротив.
— Не, — покачала головой Стрекоза. Девушка вздохнула, а затем взглянула на Аарона. — Я хотела сказать тебе...
— Что? — вскинул он бровь, желая поскорее закончить этот странный разговор. Он собирался успокоиться и всё обдумать, но планам видимо не суждено сбыться.
— Спасибо! Ты нас сильно выручил и сам чуть не попал... — искренне произнесла Стрекоза. Несмотря на их довольно натянутые отношения, она была действительно благодарна Янгу за то, что тот помог ей с друзьями той ночью, когда они пошли в полицейский участок.
— Ааа... Ты про это? — отмахнулся рукой молодой человек и хотел подойти к своему письменному столу, который был выполнен из довольно хорошего материала, как и вся мебель в этой комнате. Мистер Янг не жалел денег для комфортной жизни сына. Про Стрекозу он тоже не забывал, ведь та — единственная и любимая дочь его жены. Хоть и девушка с достаточно непростым характером, отец Аарона старался быть к ней любезным, ведь она росла без отца. Мужчина следил за тем, чтобы ей было тоже хорошо и уютно.

Однако Аарон внезапно остановился, заметив в руках сводной сестрёнки помятую газету из той самой прилавки, где были уже Белла с Итаном. Ребята всё же решились снова пойти туда и взять эту "улику", как выражался Леон. Его сильно поразило, что их спокойный и неконфликтный учитель, Чарльз Донован, замешан в этой загадочной истории. Он буквально бросал вызов убийце и государству в своих работах, где горячо описывал, как они несправедливы, и им, бедным гражданам приходится страдать от этой жестокости.

Янг сам до сих пор не понимал, почему он так и не вернул эту газету, которую случайно забыла Стрекоза. Хотел разобраться в этой довольно запутанной истории?.. Или тут ещё что-то за этим стоит? Аарон упустил тот момент, когда тоже стал копаться в ней, хотя раньше такого поведения за собой не наблюдал. Он тоже старался, чтобы хоть что-то найти. Но пока у него в руках были старые работы их школьного учителя. Иногда ему в голову приходила мысль, что всё это ради неё. Девушки, которая вовсе не собиралась сдаваться и идти дальше. Цель у неё была одна — помочь бедным девочкам её возраста и даже чуть младше. Первым не удалось спастись... Но, может, на этот раз будет всё иначе...

— Венди, ты где? — внезапно спросил женский голос из коридора на том же этаже, что и комнаты ребят.
— Я здесь! Сейчас выйду, — громко ответила Стрекоза и прошла к выходу, больше не проронив ни слова. Будто снова надела свою непроницаемую маску. Однако перед тем как покинуть место, где обитал её сводный братец, она бросила встревоженный взгляд на Аарона, а затем быстро вышла из его комнаты.

Янг тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, не зная, что делать дальше. Ему казалось, что он запутался ещё сильнее, однако отступать он не собирался. Аарон всё решил.

Тем временем в просторном, залитом солнечными лучами доме стояла почти полная тишина. Лишь негромкие шаги и тихие движения новой горничной нарушали это спокойствие. Девушка работала здесь недавно, поэтому с нескрываемым интересом рассматривала комнаты, удивляясь, насколько уютным оказался дом семьи Смит.

Мистер Смит, несмотря на своё положение и внушительное состояние, предпочитал домашний уют показной роскоши, которую так любили его жена и дочь. Он лишь с лёгкой улыбкой качал головой, когда они очередной раз украшали дом блестящими украшениями или дорогими тканями. Однако всё же сумел оставить уголки, где чувствовалась именно его рука — полки, уставленные книгами, необычные сувениры из поездок и старинные картины, создававшие особую, тёплую атмосферу.

Даже в цветах отец Шарлотты оставался верен себе — спокойные тона, светлые или тёмные, без кричащих контрастов. Одежда его была такой же — сдержанной, но со вкусом.

Внезапно внимание молодой горничной привлёк достаточно громкий и резкий звук, будто что-то разбилось. И это оказалось правдой. Девушка, залюбовавшись интерьером, не заметила, как случайно задела небольшую прямоугольную фоторамку, стоявшую на одной из полок за большой стопкой книг.

Как вдруг двери в гостиную распахнулись, и быстрым шагом к ней направилась дочь самого мистера Смита — Шарлотта. Как всегда, одетая с иголочки, ухоженная и уверенная в себе. Наследница английского посла бросила холодный, почти ледяной взгляд на служанку, а затем изящно присела, чтобы поднять то, что упало. Она уже собиралась отчитать неуклюжую девушку, стоявшую в стороне и с испугом следившую за каждым её движением — ведь перед ней была сама Шарлотта Смит, единственная дочь хозяев этого роскошного дома.

— Уходи... — сипло произнесла Шарлотта, сглотнув ком в горле. В её руках оказалась фоторамка — та самая, которую она не желала больше видеть. Она просила мать спрятать её подальше, если уж та отказалась выбросить вещь, вызывавшую слишком горькие воспоминания.

— Госпожа... — тихо произнесла горничная, дрожа от страха. Она боялась, что её уволят.

— Я сказала, уходи! — резко крикнула Шарлотта, метнув свирепый взгляд. Девушка побледнела, затем покраснела и мгновенно юркнула за дверь, надеясь избежать гнева хозяйки.

Но, едва отойдя, она замерла. Из комнаты донёсся тихий, сдавленный плач. Служанка не поверила своим ушам, осторожно подошла ближе и, спрятавшись за дверью, заглянула внутрь.

Шарлотта сидела на полу, прижимая к груди разбитую фоторамку. По щекам катились слёзы. От этого зрелища сердце горничной болезненно сжалось. Девушка даже не догадывалась, что кто-то стал свидетелем её слабости — слишком редкого чувства для наследницы семьи Смит.

На фотографии были две девочки: сама Шарлотта — чуть младше, чем сейчас, и её подруга, светловолосая обладательница голубых глаз. Они сидели в зелёном парке, улыбались и держали телефон, делая селфи. Тогда у них был пикник. Последний... в их жизни.