Найди себя.

7 глава : "Старые друзья и новые знакомства."

 По ощущениям было раннее утро. Невидимый художник неспешно добавлял белил в черноту неба, постепенно высветляя его. Аккуратный ярко-жёлтый диск солнца начинал свой круг по светлеющему небосводу. Стояла гробовая тишина.

 Люди собирались со всего города к одному часу, стекаясь на главную площадь. Туда направлялись все : взрослые и пожилые, родители и маленькие дети, не понимающие, что происходит и счастливые своим неведеньем, и хмурые школьники. Сегодня отменили целый учебный день, и они разумеется надеялись провести свободное время весело по-своему мнению, а тут их, не спросив чего они хотят, потащили на площадь. Страх родителей не дал возразить и уж тем более отстоять законный выходной. 

 Больше всего в глаза бросалась маленькая белокурая девочка. Её семья наглядно иллюстрировала настрой каждого из возрастной категории жителей Весты. Родители шли и не хмурые и не весёлые, просто очень серьёзные, но по лицу старшего сына было понятно, что это их обычное состояние. Высокий темноволосый мужчина хмурился, а на его лбу проступала морщинка. Светловолосая женщина ниже его на голову шла рядом, хватаясь за протянутую руку, и с каждой секундой все сильнее и сильнее сжимала губы. Впереди шёл мальчик лет десяти - одиннадцати, он тоже был хмур, а ещё явно расстроен, ему не хотелось видеть, то что произойдёт, единственное чего он желал- гонять мяч с друзьями на площадке за школой, но против родителей не пойдёшь. Впереди вприпрыжку шла та самая светловолосая девочка, улыбаясь она являла миру белые зубки в переднем ряду не хватало одного. Брат-школьник не разделял её радости, она в отличие от него была счастлива в своём неведеньем, он вообще не одобрял поступок родителей тащить сюда младшую сестру. Её радость начала его раздражать, поэтому он дал ей несильный подзатыльник, чтобы сестренка перестала вести себя настолько радостно. 

 Обиженная девочка в голубом платьишке сверкнула недостающие зубом и помчалась вперёд, проталкиваясь сквозь толпу. Волосы лезли ей в глаза, и она их поминутно смахивала, боясь пропустить хоть малейшую деталь. 

 Когда люди собрались на площади, поднялся ветер, а небо резко заволокло тучами. Все погрузилась в полутьму, начал накрапывать мелкий дождик, но это вопреки обычаю не разогнало всех по домам. Начался настоящий фурор, когда к площади приблизилась тоненькая, худющая фигурка. Ведущий её отпустил, чтобы не попасть в немилость разгневанной толпы, подтолкнув девушку в спину.

 Та пошатнувшись на нетвердых ногах медленно, вкладывая большое усилие в каждый шаг, двинулись вперёд. Она чувствовала, нет даже не так, точно знала, что это последнии мгновения её жизни, и от этого становилось до безумия страшно. Страшно потому что девушка представляла горе и будущие проблемы её несчастного отца, а также она не хотела такого конца своей недолгой жизни, девушка мечтала стать талантливой писательницей и заставить окружающих поверить в добро, но теперь этому не суждено было осуществиться. 

 Луна знала эту девушку, видела каждый день в зеркале, но сейчас будто бы наблюдала со стороны. Та беловолосая выглядела совершенно незнакомой, словно была её бледной тенью : осунувшееся слишком острое и угловатое лицо, подбитый глаз, спутанные грязные неровные волосы, дрожащие руки, ноги и плечики, торчащие кости и слишком выпирающие ребра, их казалось можно пересчитать не особо напрягая зрение, раны и чернеющие синяки, засохшая кровь, разбитые и искусанные губы, шрамы, много шрамов и сломанных костей. Она шла, пошатываясь, и старалась не наступать на левую ногу, которая прогибалась при попытки стать опорной.

  Луна поморщилась, чувствуя эту резкую ноющую боль, а её двойник наоборот спокойно шла будто уже привыкла ко всевозможной боли. Её белое тонкое платье, совершенно не подходящие для поздней осени развивалась ветерком. Босые бледные ступни были изранены, покрыты синяками, ссадинами и шрамами, по ним начала стекать тёмная кровь, окрашивая первый плотный в этом году слой снега в светло - красный, будто кто-то пролил вино на землю. 

 Она дрожала от боли, страха и поглощающего её душу отчаянья, её тело ежилось от холода, пробирающего до костей, залезающего под тонкое лёгкое платье. Белая летящая ткань начала покрываться кровью от новых ран. Девушка шла медленно, но шла, не сдаваясь, она тихонько напевала на латыни, вяло перебирая ноги и надеялась на лучшее, в то время, как в неё летели ворохи разнообразных камней : больших и маленьких, острых и с закругленными краями. В неё летело все что только попадалось под руку : камни, ветки, мусор, картон и даже один тяжеленный торшер. Громкие, изощренные, острые как бритва ругательства и оскорбления будто отлетали от кожи, беловолосая совершенно не менялась с лице. 

 Смотреть на это и находиться здесь ей было до дрожи страшно и смешно. Если, они так её ненавидели, когда она им ничего не сделала, что же будет если, она и вправду что-то натворит? Её размышления прервал один камень, острый и очень тяжёлый, возможно так просто казалось ослабшей ведьме. Он ударил в поясницу, заставив покачнувшись упасть навзничь на землю. 

 Её тело сковала новая порция холода, в нос и рот попал холодный снег, она чудом успела зажмуриться, не нахватав подарка зимы ещё и в покрасневшие глаза. Ведьма глубоко вдохнула и, опершись на локти, медленно встала, сначала сев на пятки, а потом уже более уверенно вскочила на ноги. Девушка, не спеша, отряхнула платье от налипших комьев снега, прокашлялась, выплевывая снег, а затем пошла дальше, уверенно и гордо, выпрямляя спину и высоко задрав подбородок. Каждый шаг причинял невообразимую боль в израненных ступнях и раненой ноге, но она упрямо продолжала идти, высоко задирая подбородок. 

 Медленно, уворачиваясь от камней насколько это позволяло измученное тело, ведьма дошла до места назначения - столба в центре площади. Столб был новым, поставленных специально для неё из светлого плотного дерева.