Найду для тебя мужа

Глава 5

Марк

Ксюша падает на кровать, увлекая меня за собой, и я нависаю над ней, не в силах оторвать взгляд от ее полуоткрытых губ, от ее блестящих, полных страсти глаз.

Касаюсь ее плеча губами, она вздрагивает в ответ. Мои поцелуи становятся более смелыми, более требовательными, я оставляю дорожку влажных следов на ее шее, спускаясь все ниже и ниже. Она стонет, запрокидывая голову, и этот звук пробуждает во мне еще большую жажду.

Ее дыхание становится прерывистым, вторя моему собственному. Ее пальцы впиваются в мою спину, подталкивая меня навстречу, в самое пекло этого безумия. И я отвечаю ей, каждым своим прикосновением, каждым вздохом, каждым стоном.

Останавливаюсь лишь на мгновение, поднимаю взгляд и вижу в ее глазах смесь страха и волнения. И тут я понимаю, что это для Ксюши впервые…

Легким движением руки я убираю прядь волос с ее лица и снова касаюсь ее губ. На этот раз поцелуй более мягкий, более ласковый. Я даю ей время привыкнуть, почувствовать себя комфортно в моих объятиях. Я хочу, чтобы она запомнила этот момент как что-то прекрасное, а не как пугающее приключение.

Провожу рукой по изгибам ее тела, изучая каждый сантиметр, каждый бугорок, каждую ложбинку. Ксюша отвечает мне тем же, ее руки скользят по моей коже, вызывая мурашки и заставляя сердце биться в бешеном ритме. Мы словно танцуем какой-то древний, первобытный танец, в котором нет слов, только чувства, только инстинкты, только безудержная страсть.

И вот, когда кажется, что больше невозможно вынести этого напряжения, когда тело горит, а разум готов взорваться, мы достигаем вершины. Взрыв чувств, каскад эмоций, ураган страсти – все это обрушивается на нас, захлестывая с головой.

После шторма наступает тишина. Мы лежим, обессиленные и счастливые, в объятиях друг друга. Ее кожа влажная, дыхание прерывистое, но в глазах – блаженство.

Ее светлые волосы щекочут мою щеку, дыхание ровное и спокойное. Ксюша безмятежно спит, прижавшись ко мне, словно я – ее убежище. А меня прошибает холодным потом. Что я натворил? Как я мог допустить это? В голове пульсирует лишь одна мысль: это была огромная ошибка.

Я смотрю на ее спящее лицо и чувствую острый укол вины. Она такая юная, такая чистая… И я, как последний подонок, воспользовался ее доверчивостью. Алкоголь, чертов алкоголь, затуманил разум, притупил моральные принципы. Я знаю, что утро принесет с собой не только похмелье, но и осознание всей мерзости произошедшего.

Как я объясню ей, что это было безумие? Что я скажу ее отцу, Карине?

Пью виски прямо из горла и засыпаю, сидя в кресле.

Голоса проникают сквозь вату в голове, режут слух, как битое стекло. Открываю глаза и вижу их – Сергея Александровича, крепко прижимающего к груди свою дочку.

- Ксюшенька, доченька, как же хорошо, что вы целы и невредимы, – повторяет Сергей Александрович, целуя ее в макушку. В его голосе слышится облегчение.

С трудом поднимаюсь с кресла, отчего все тело протестует. Ноги заплетаются, голова кружится.

- Марк, я не знаю, как благодарить тебя, - Сергей Александрович поворачивается ко мне, его глаза влажные от слез. - Ты спас ее. Если бы не ты… Он замолкает, не в силах закончить фразу, и крепче прижимает Ксюшу к себе.

Слабо улыбаюсь, стараясь скрыть боль, пронзающую виски.

- Не стоит благодарности, Сергей Александрович. Я просто оказался рядом. – Слова даются с трудом, горло пересохло.

Ксюша. Она смотрит сквозь меня, словно я – призрачная тень, не имеющая никакого значения. Ни проблеска узнавания, ни тени раскаяния в ее глазах. Идеально разыгранный спектакль, браво, Вчерашняя страсть, горячие шепоты и клятвы – все это словно случилось в параллельной вселенной, не имеющей отношения к этой холодной, отстраненной девушке.

Отворачиваюсь, чтобы Сергей Александрович не заметил моего смятения. Вспоминаю каждый ее вздох, каждое прикосновение, каждое слово, сказанное той ночью. Неужели я настолько ошибся? Неужели я настолько слеп, что не увидел фальши? Нет, не может быть. Что-то случилось, что-то ее изменило. Но что?

Внезапно Ксюша поднимает глаза и на мгновение встречается со мной взглядом. В ее глазах мелькает что-то, похожее на мольбу, но тут же исчезает, сменяясь привычной маской безразличия.

Все понимаю без слов. Она не хочет, чтобы я рассказал ее отцу о том, что произошло этой ночью.

- Марк, давай мы отвезем тебя на ваше шале. Там Карина уже вся изнервничалась. – Говорит Сергей Александрович. – А нам пора в аэропорт, самолет скоро.

Шале. Карина. Голос Сергея Александровича вырывает меня из омута утренней дымки, возвращает в реальность с болезненной резкостью. Ксюша… Её имя словно эхо замирает в комнате, в воздухе, пропитанном остатками ночных объятий. И тут же – Карина. Черт, как я мог забыть? Ночь с Ксюшей опьянила меня, словно терпкое вино, вытеснила все остальное. Теперь это нужно похоронить, запереть в самом темном уголке памяти.

Ксюша смотрит на меня, и в её взгляде я читаю немой вопрос, укор, возможно, даже понимание. Да, она права. Это было ошибкой, импульсом, слабостью. Я киваю ей едва заметно, без слов обещая, что это останется между нами. Надеюсь, она поверит.

Поднимаюсь, одергиваю помятую рубашку. Сергей Александрович уже нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

- Да, да, конечно, поехали, - бормочу я. В голове – хаос, в душе – смутное чувство вины и сожаления. Но сейчас нужно думать о Карине.

Ксюша остается стоять в дверях, маленькая и потерянная в лучах утреннего солнца. Я захлопываю дверь, словно отсекая прошлое. Впереди – шале, Карина и необходимость собрать осколки своей жизни в единое целое. Задача не из легких, но я должен справиться.

- Дочка, пошли же скорее! – Кричит Сергей Александрович Ксюше.