Найду для тебя мужа

Глава 7

Прошло 2 года

Ксюша

Я осталась одна. Тишина оглушает меня больше, чем крики кредиторов, шарящих по комнатам в поисках хоть чего-то, что можно унести. Снуют, как крысы в трюме тонущего корабля, и я их понимаю. Отец обещал горы золотые, а оставил лишь горы долгов. Неделю назад все рухнуло. Неделю назад объявили, что отец и его… супруга… Альбина… пропали без вести в горах. «Несчастный случай», - так это назвали в новостях. Несчастный случай, оставивший меня одну в этом хаосе.

Свобода. Какое лицемерное слово. Я свободна от его чрезмерной опеки, от душащей защиты, от необходимости улыбаться его жене. Да, после того как я все им высказала, Альбина стала официальной супругой отца.

Но эта свобода горчит, как полынь. Я бы предпочла вечную удушающую заботу, лишь бы отец был здесь, чтобы сказать мне, что все будет хорошо. Хотя бы раз.

В гостиной раздается грохот. Наверное, свалили очередную безделушку, которую отец купил, чтобы произвести впечатление. Все эти статуэтки, картины, вазы… все это пыль, прикрывающая пустоту. Пустоту в его душе, которую он так и не смог заполнить. Пустоту из-за безвременно ушедшей моей мамы. Пустоту, которая теперь зияет и во мне.

Смотрю в окно. Серый, унылый пейзаж идеально отражает мое внутреннее состояние. Дождь монотонно барабанит по стеклу, словно отсчитывая секунды моей новой, никому не нужной жизни.

Мне сейчас предстоит очень много дел. Нужно найти адвоката, разобраться с документами, с этими бесконечными долгами. Нужно похоронить отца и Альбину, если, конечно, найдут их тела. Нужно… Просто нужно выжить.

Но как? Как жить дальше, когда все, что у тебя было, превратилось в пепел?

Я не знаю. И это самое страшное.

Скрип гравия под колесами режет слух, как скрежет ножа по стеклу. К дому подъезжает очередной монстр на колесах – черный, тонированный, огромный внедорожник, словно явившийся из кошмарного сна о непогашенных кредитах. Я грустно вздыхаю, предчувствуя очередную порцию ледяного пренебрежения или, что еще хуже, фальшивого сочувствия. Кажется, я уже научилась отличать их по звуку двигателя. Этот рычит особенно угрожающе.

Дверь внедорожника с тихим щелчком открывается, и из чрева машины появляется мужчина. Высокий, подтянутый, в дорогом костюме, который сидит на нем как влитой. Он двигается с уверенностью хищника, высматривающего свою добычу. Очередной кредитор, без сомнения.

Но, к моему удивлению, он входит в дом, с порога не начинает кричать и требовать, а вполне вежливо здоровается. Его голос – низкий, бархатный, обволакивающий – диссонирует с его хищной внешностью.

- Ксюшенька, боже, какая же ты выросла, и какой красавицей стала! – произносит он, оглядывая меня с головы до ног. - Разреши представиться, Дмитрий Сергеевич Колесов, давний друг твоего отца, его сослуживец.

Сослуживец? Отец никогда о нем не упоминал. Я напрягаюсь, словно сжатая пружина, готовая выстрелить в любой момент. Его слова кажутся подозрительно гладкими, словно тщательно отшлифованными. И этот взгляд… Он не смотрит, а сканирует меня, словно рентген.

- Очень приятно, – выдавливаю я, стараясь сохранить видимость спокойствия. Но внутри все сжимается от дурного предчувствия. Что ему нужно? Почему он здесь? И что скрывается за этой маской вежливого сочувствия? – Отец никогда о вас не рассказывал.

Колесов присаживается напротив меня, его взгляд кажется одновременно сочувствующим и решительным.

- Мы с твоим отцом служили вместе, потом наши пути разошлись, мы не виделись долгое время. Но наше общение не прекратилось. Мы продолжили переписываться обычными бумажными письмами. – Говорит он, и его голос звучит как эхо из далекого прошлого. – И еще тогда мы обещали друг другу, что если с кем-нибудь из нас что-то случится, то другой позаботится о его семье.

В его словах чувствуется какая-то странная обреченность, словно он предвидел сегодняшний день.

Он достает помятое письмо. Я беру его дрожащими руками и вижу знакомый почерк. Это папа… Он сообщает, что они с Альбиной отправляются в какой-то безумный тур в горы, и… и напоминает своему другу позаботиться обо мне. Мое сердце сжимается от ужаса. Перечитываю письмо снова и снова, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но нахожу лишь отчаянное прощание.

- Я не могу поверить, – шепчу я, – он как будто бы знал, что погибнет. Слезы застилают глаза, и я едва вижу, как Колесов протягивает мне еще один конверт.

— Вот еще один документ, – говорит он, и его голос звучит как приговор.

Открываю конверт, и вижу завещание, составленное отцом. Там говорится, что Колесов должен заботиться обо мне, пока я не выйду замуж.

— Это тоже распоряжение твоего отца, – объясняет Колесов.

- Но зачем? Зачем все это? Мне уже двадцать лет, я совершеннолетняя, и я не нуждаюсь ни в каком опекуне. Я не понимаю… – говорю я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

- Да, формально это так. Но ты кое о чем еще не знаешь, – отвечает Колесов, и в его голосе слышится какая-то тайна. - Твой отец часть своего имущества оформил на тебя, и его сейчас не могут забрать кредиторы. Но и ты не сможешь его получить, пока сама крепко не встанешь на ноги. Поэтому я и здесь, Ксюша, я хочу тебе помочь. Ты поедешь со мной, будешь жить в моей семье.

Мои мысли путаются, я чувствую себя загнанной в угол. Все это кажется каким-то кошмаром, от которого невозможно проснуться.

- Но я не хочу! – почти кричу я, не в силах сдержать отчаяние.

Я не хочу ехать ни с каким Колесовым, не хочу жить в чужой семье. Я хочу, чтобы мои родители были живы, чтобы все было как прежде. Но реальность жестока и беспощадна. Колесов смотрит на меня с непоколебимой твердостью.

- У тебя нет выбора, – говорит он, и эти слова звучат как окончательный приговор моей свободе.