Найду тебя в канун святых

6.Последствия и поиски

Миран

25 октября, воскресенье

Открываю глаза от яркого света. Он травит мою радужку. Не могу сконцентрироваться и просто щурюсь. Утро начинается странно. В голове туман, в теле тяжесть. Так-с, пить не пью. Точнее, чтобы сильно нет. Да и не курю тоже, тем более травку. Так почему же такое состояние будто меня переехал автомобиль? Лицо так странно болит, и шея вторит этой боли. Сажусь на кровать и пытаюсь размяться. О, боги, как ноют бока! Осматриваюсь, и замечаю на чёрной ткани своей подушки кровь. Да что вчера было?

С трудом добираюсь к зеркалу. Всё тело ломит, передвигаться сложно, и то, что вижу, повергает в ужас: весь в крови, лицо разбито. Вокруг тоже творится какой-то бедлам: одежда разбросана, порвана, вся опять же в крови, обувь под кроватью, а с дальнего комода сбита рамка. Её стекла раскиданы по полу. Теперь понятно почему так тошно. А как вы думали просыпаются люди, живущие в огромных домах? Счастливые, довольные и с девушкой под боком? Ладно, иногда такое бывает, но эта ночь видимо не из тех.

Я расстался со своей две недели назад. Точнее нас разлучили, но это сейчас меньшее, о чем желаю вспоминать. Блин, и надо же было запереться на ту вечеринку! Думал отвлекусь, но в итоге, походу, изрядно накосячил. Только вот ничего толком вспомнить не могу. Лишь самую малость. Помню, как пришел, встретился с Жаном, потом наткнулся на целующеюся парочку и ушел танцевать. Затем коктейли, а потом? — без понятия.

Принимаю душ, раздумывая о последних днях, и зову няню. Русая женщина, лет так под шестьдесят, с тихим стуком входит в комнату быстро закрывая за собою двери.

— Матерь божья! Миран, мальчик мой, что случилось?

Большие изумленные глазища хаотично бегают по комнате.

— Альбертина, всё в порядке, — с трудом вымолвил я.

Жутко болят ребра. Тяжело говорить, не то, что двигаться.

— Нет, я сейчас! — строго сказала она и выбежала.

Да, в этом вся няня. Альберта со мной с самого детства. Я бы даже сказал с пеленок, фактически заменила родителей. Родным до меня нет никакого дела, постоянно в бизнесе. Она безумно добрый и открытый человек, который всегда относился ко мне с теплотой. Не побоюсь сказать воспитала, научила всему, что знаю. Совсем недавно, восемнадцатого октября, на мое двадцатитрехлетие, Альбертина подарила мне нечто особенное. Она сказала, что этот ключ, довольно-таки немаленького размера, может когда-нибудь мне очень пригодится или даже спасти жизнь. Потом ещё что-то говорила, но я уже точно и не вспомню.

Когда няня вернулась, сразу же приказала лечь на кровать.

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Не помню, Альберта. Я без понятия.

Женщина настояла на вызове врача на дом. Я согласился. Нельзя заставлять её переживать. Своих детей нет, и выходит я единственный о ком она заботится, так уж вышло. Диагноз врачей — бесплодие. Одинокая женщина в возрасте, которой через лет пять-десять самой нужна будет сиделка, печется о чужом чаде. Не перестаю удивляться её великодушию и чрезмерной доброте. Пока мы дожидались врача, родители уже уехали. В доме остались только я, Альбертина и несколько слуг. Она строго-настрого запретила мне вставать до приезда доктора. Забрала вещи и постельное белье лично сменила, убрала все осколки, хоть я говорил этого не делать. Мог бы и сам, зато теперь в комнате не было того хаоса, что царил здесь сутра.

Пока что я один. Хочу побыть наедине с мыслями. Лежу, стараюсь как можно меньше двигаться, чтобы не было больно и меня не выворачивало. В руках фото с той разбитой рамки. Меня обнимает брюнетка с короткими волосами. Мы здесь так широко и искренне улыбаемся. Ох, Мариетта! Очень отчётливо помню тот день, но, что сейчас толку. Тебя уже не вернуть, но я не забуду. Задумавшись, я не сразу заметил в двери мужчину, облечённого в белый халат.

— Bonjour, monsieur, — поприветствовал его медленно вставая.

Он ответил мне тем же с легким поклоном головы. Осмотрел, провел опрос. Я ответил всю правду. Мне нечего рассказать, не помню. Это похоже его насторожило. Доктор пробыл у меня примерно полчаса, может минут сорок. Его вердикт — постельный режим, перевязки и поменьше нагрузок. Няня, естественно, будет это контролировать. Ладно, так уж и быть, денек полежу для ее спокойствия, а потом…что будет? Нужно позвонить Жану и узнать, что случилось. Я так и сделал. Не лежать же мне без дела.

— Привет, брат. Слышал вчера тебе хорошо досталось, ты как? — его голос был какой-то странный.

— Привет, бро, живой. Слушай, у меня к тебе есть разговор. Не мог бы приехать? Сам сейчас не в лучшей форме.

— Без вопросов, братан. Жди через двадцать минут.

Я предупредил Альбертину о приезде друга. Она обрадовалась этой новости:

— Пойду тогда испеку вам чего-нибудь!

Я спорить не стал, бесполезно. Эта женщина накормит всех и каждого, кто придет в дом. Безумно был рад видеть Сенье.

— Уф, плохо выглядишь! — сразу бросил он, войдя в комнату.

— И я тебе рад, чувак, — иронично пробубнил я.

— Ну, и долго тебе так?

— Сегодня отлежусь, а дальше пофиг, — я принял позу полусидя на кровати. — Ты лучше скажи, что вчера было? Ничего не помню.