Найду тебя в канун святых

22.1 В последний раз

Да­́йна

Желать Бонье опасно. Для нас обоих. Он наркотик, подсев на который сложно сдержаться. Было слишком много признаний, а я теперь должна вопреки всему стереть эти моменты страсти. Еще и дурацкое сходство с Лорданом! Простое убийство предотвратило бы эти проблемы. Что ж, никто не говорил, что они не решаемы.

Лежа на горячей груди, прокручиваю случившееся. Нет, повторится это не должно. Брат прав. Я не могу держать возле себя человека. Увидев Мирана на пороге впервые, заметила недоумение и даже злость. А после громких слов и обезумевших от желания глаз поняла — Бонье слишком хороший парень, и я буду мразью, если продолжу потакать и спать с ним. Довольно. «Вернись к себе, Да­́йна. Ты на первом месте, не забыла?»

Смертным нельзя испытывать что-то подобное к кровососам, а уж тем более любить их. Рано или поздно кто-то все равно умирает. От старости, либо же пытаясь спасти. И здесь нет ничего утешающего. Когда услышала от него «обрати меня» все внутри перевернулось. Парниша не знает на что идет, и не хочу, чтобы бегал за мной всю вечность с проклятиями. Врагов и так хватает. Отбиваться от Бонье будет нуднее чем от всех их взятых или охотников, а что еще хуже Марселя. Всю жизнь мне испортит и время зря потратит.

Дыхание становится глубже. Он просыпается. Сделаю вид, что сплю. Парень гладит рукой мои волосы.

— Ты явно уже никого не ждала, моя королева.

Погодите-ка, так меня называет лишь…мой Аллен. Смотрю на Мирана, а лицо будто стало более мужественным за счет другого взгляда. Это точно он. Сажусь, чтобы быть на одном уровне.

— Аллен, я…

Он касается пальцами моих губ. Блаженное, незабываемое прикосновение. По глазам вижу Лордан все знает, и становится не по себе. Любимый садит к себе на колени. Ладонь нежно гладит щеки.

— Я понимаю, Да­́йна.

— Нет, не говори так. Это ошибка.

— Когда мы познакомились, ты тоже была человеком.

— Смертный погубит меня также, как я тебя, когда-то.

— Мне не о чем жалеть.

— Я не достойна этой жертвы, Аллен.

Мотаю головой. Аллен томно смотрит и продолжает с грустью:

— С ним ты такая, какой я запомнил до смерти - милосердная, мягкая и искренняя.

— Она давно в прошлом.

— Не согласен. Миран Бонье чувствует эти черты в тебе. Поверь, долго отрицать их не выйдет, если ты еще хоть раз приедешь в Париж на Хэллоуин.

Аллен припал к губам поцелуем:

— Сделай это. Расторгни заклятье, моя королева.

Рука на моем затылке. Держу ее, пытаясь задержать мгновенье. Потерять его окончательно будет не легче чем тогда. С осознанием просьбы подступают слезы. Аллен вытирает их пальцами.

— Просишь об этом сейчас? Почему не раньше?

— Можешь врать себе, но я вижу. Ты влюбляешься.

— Хорошо, ради тебя, выполню просьбу.

***

Пару часов мы просто лежим. Нам с Алленом не нужно много говорить, чтобы понять друг друга. Нас связывают крепкие объятья. В его глазах представляю наши моменты. Мысли, как сумасшедшие, сбивают с толку.

— Да­́йна, я в его оболочке слишком долго. Буду медлить парень умрет.

Провожу по рукам и груди. Миран очень холодный.

— Да-да, помню слова ведьмы, — с грустью подтвердила я, ощущая как скатывается по щеке слеза.

— Должен идти.

Жадно притягиваю Аллена к себе и целую. Плавные поглаживания вызывают мурашки, а яркие чувства ко мне, наполняют. Они вызывают тоску, ведь это возможно последнее свидание с моим Алленом. Он осторожно убирает прядь с лица и шепчет:

— Да­́йна, моя прекрасная, Да­́йна…ты всегда была лучшей частью моей жизни.

Как только Аллена не стало рядом, дыхание человека потяжелело. Рука на его груди улавливала слабый ритм сердца. Внутри все сжалось. В горле встал ком. Печаль окутала каждую клетку. Он действительно ушел. Включаю кондиционер на максимально допустимую плюсовую температуру, чтобы в комнате было тепло. Ты когда-нибудь покинешь этот мир, Бонье, но не такой убогой смертью. Мне уже не хочется быть ее причиной. Нужно сконцентрироваться на главном. Мысли о словах Фи́липпа снова заполняют голову. Раздался щелчок, и в номер просочился свет. Кого там принесло, черт возьми?! Марсель, чтоб тебя! Он вошел и хотел было начать орать, но я приложила палец к губам приказывая молчать!

— Почему ты не на вечеринке?

— К тебе тот же вопрос, Да­́йна. Ты снова за свое! — выдал он шепотом, но по тону явно очень агрессивно настроен.

— Свали, Марсель! — отвечаю тем же. — Не до тебя сейчас!

— Мы уезжаем утром. Будь готова.

— Ты едешь, я нет. Все иди.

Как же надоел. Одним поступком может перечеркнуть то, что было последний год. Только начала думать, что смирился и капать на мозги не будет, а в итоге. Придушу когда-нибудь! Почему-то Макс в моей ванной, и любой другой мужчина, с которым видел меня, не смутил его, но как Миран сразу завелся. С Марселем вообще все нормально?