Найду тебя в канун святых

32. Клетка на век

Миран

Рассказ Да́йны поверг меня в ступор. Это так жестоко вышло, что иначе не скажешь. Теперь понятно, что послужило такой неистовой и всеразрушающей злобе на Марселя, но неужели они никогда больше не станут близки? Марселя тоже можно понять. Старший брат хотел лучшего. Старался защитить сестру, но явно перегнул. Принимать решения за других, особенно такие, не входит в рамки моего понимания.

Да́йна сидит напротив попивая красное вино. Один лишь взгляд заставляет замереть. Ее лицо спокойно, как и на протяжении всего времени, что мы в номере. Да́йну сейчас судя по всему не очень-то заботит эта ситуация, ведь все было так давно. Ничего не вернуть или исправить. Остаётся только принять и жить дальше. Наполнять жизнь чем-то светлым и новым.

— Надеюсь, я утолила жажду твоего интереса.

— Совсем немного, рыжая.

Да́йна довольно ухмыляется наполняя рот едой. Это так красиво и заразительно, что я невольно повторяю за этой женщиной. Почаще бы видеть ее такой.

— Да́йна, а тогда в лесу, почему ты убила только Мариетту?

— Хотела дать возможность вам с Жаном отомстить, но Марсель все испортил.

— Стер память, точно.

Дальше мы ужинаем в тишине. Это дает время не только поесть, но и рассмотреть вампиршу. Ее манеры, хоть и не так выражены, но все же выдают старинность и принадлежность к другому веку. Думаю, это навсегда останется с ней. Даже через тысячи лет. Женственные движения исполнены манящей темной энергией, что приковывает к себе и заставляет переключить внимание полностью. Забыть о том, что голод существует. Единственное, что больше сводит мышцы и лишает контроля - Да́йна. Однако мои желания не имеют смысла в моменте. Я лишь испорчу все, если стану расспрашивать дальше. Мало, хочу знать еще, но это может подождать.

Внутри скребет странное и непривычно новое ощущение. Легкий страх перед вампиром, смешанный с интересом, которые были еще в начале наших отношений, сменились спокойствием. Теперь мы одинаковые и меня это только расслабляет.

Если бы меня спросили «Маран, что в ней такого?», я бы все равно не смог объяснить до конца, и не думаю, что все бы поверили. То, что уже знаю о девушке полностью перевернувшей мою жизнь, бессознательно принуждает воспринимать ее не так как другие. Да́йна де Сент-Море антигероиня моей истории. Будь наши отношения книжным романом, это наверняка бы так и называлось. Любовь героя и антигероини не логична, а возможно и неправильна. Однако реальна. Хотя, мне может быть отведена иная роль. Тут не угадать. Как бы там ни было она не злодейка в корне. Пусть кто угодно попытается переубедить. Не поверю.

— Тяжело держаться, да? — неожиданно интересуется рыжая, подняв на меня взгляд и вырвав из размышлений.— Со временем привыкнешь и все будет легче.

Ее холодность в голосе ранит, но я могу догадаться, почему так. Нужно время, чтобы мы оба привыкли к своим новым ролям и друг друга. Она к жизни с памятью, а я к вампиризму. И то, что она обещала не исполнится. Я хочу и могу справится со всем. С новой жизнью тоже.

— Меня больше волнует не это. Контроль дело наживное.

Да́йна отвлекается от еды и закинув ногу на ногу улыбается, показывая зубы, но не говорит. Да́йна наконец настроена слушать. Я встаю прямо за ее стулом, кладу руки на плечи и мягко сжимаю.

— Чтобы ты знала, я всегда был во всем честен и ничего не изменилось с обращения.

— Не обманывай себя, Бонье. Очень скоро ты будешь проклинать вампиризм,— рыжая замолкает и в какой-то момент добавляет: — и что встретил меня.

— Ты тоже была человеком и любила вампира, но не возненавидела.

— Верно, лишь из-за Аллена и свободы, которой как недавно оказалось у меня никогда не было.

Да́йна в секунду появляется напротив и пристально смотрит глазами полными крови.

— Марсель вертел всем как хотел, а я не замечала. Жизнь мне не принадлежала. Напрасно я идеализировала брата, когда вампиризм еще нас не касался. Казалось, что мы друг за друга горой, а он не лучше Маркуса или Артура. Такой же предатель.

Да́йна обустраивается на кровати. Так странно, что она спокойна. Я ожидал хотя бы крика или возмущений, но ничего даже и близко. Снова маску нацепила! Я устраиваюсь рядом, не обращая внимания на то, как Да́йна осматривает меня, а лишь сокращаю расстояние и сплетаю пальцы в замок.

— Сейчас все иначе. Ты можешь все исправить. Сотворить и наполнить жизнь тем, что будет делать тебя живой. Что перечеркнет те эмоции, причиняющие боль долгие годы. С вампиризмом или без.

Я лишь на мгновение замечаю удивление на лице, но она быстро пытается сменить направление разговора, будто не слышала моих слов.

— Ты безумен, если идеализируешь нежить, как и другие людишки, которые пересмотрели паршивые фильмы или, что еще хуже, книг перечитали с хвалеными вампирскими сагами.

Резко нависнув над Да́йной, держу зрительный контакт. Правда в глазах и они выдают ее попытки скрыть все, что так было чуждо многие годы. Истинная человечность, доброта и любовь пытаются прорваться, но Да́йна борется, запирая их в клетку. Как странно чувствовать сейчас доминантность, так легко понимать ее, держать контроль над ситуацией спустя продолжительное время. Рыжая слушает. Это прекрасно.