Найду тебя в канун святых

34.1 Собранный пазл

Глава не зря писалась так долго) Получилось много, и пришлось разделить) Рекомендую читать 34-35 главы вместе, чтобы максимально прочувствовать происходящее)

Да́йна

Танго вышло настолько жарким, что мы с Фи́липпом не хотели упускать возможность наконец выплеснуть напряжение и уединиться. Конечно не обошлось без посторонних глаз, и Миран застал нас, но другой реакции я и не ожидала, кроме ярости и ревности. Только это его ответственность.

Я чётко сказала, что нам никогда не быть парой. Не могу позволить играть с ним больше. Это заканчивается плохо. Лучше Бонье все же держаться подальше от меня. Не важно, что он обратился. Аллен тоже был таким, но его смерть всегда будет тяжелым камнем.

Слова о Фи́липпе были правдой. Однако лишь частично. Чувства к Гроссо... не любовь. Бонье же знать об этом не обязательно, а Фи́липп... Да, он любит меня много лет, но ответить тем же не могу. Никогда не могла. Ни когда была человеком, ни после обращения.

Гроссо много чего сделал для меня в начале, и он один из немногих кому искренне благодарна. Фи́липп классный учитель, искусный любовник и просто красивый мужчина. Только не думаю, что мне нужно большее. Не важно с человеком или нежитью. Ну, знаете, муж и дети, уютные спокойные вечера у камина, смерть в один день. Иначе потеряю себя. Как уже говорила год назад я не создана для семьи и крепких отношений. Разве что когда бегать надоест, но процент этого мал.

Крепкие руки Фи́липпа сминают моё тело. Чувствую его власть, и она кружит голову. С ним так хорошо. Не нужно гадать и мучиться разными мыслями, выяснениями отношений. Так просто и понятно. Мы позволяем друг другу забыться и быть собой. Жаркие поцелуи вырывают из нас стоны и заполняют все пространство.

— Как и думал вы здесь.

Мы останавливаемся, но Фи́липп не отходит. Гад, стоит и смотрит на нас скрестив руки на груди. Как только смелости хватает находиться рядом после всего, что сделал?

— А ты все портишь, Марсель, как обычно, — скучно стону я от досады, пытаясь отдышаться.

Держи меня, дьявол, пока не скрутила ему руки. Гроссо чувствует напряжение и гладит талию в надежде успокоить.

— Чего тебе? — наконец говорит Фи́липп. — Пришёл чтобы я тебя все же убил?

— Вы зря заявились сюда. За каждым углом здания ваши враги.

Прошу Фи́липпа взглядом отойти и подхожу вплотную к брату. Хоть и противно даже смотреть на него, но все же хочу запомнить лицо моего предателя. С тех пор как узнала всю правду он в моих глазах никто иной как близкий дьявол.

— Мы с Фи́липпом, в отличие от тебя, не бежим от проблем, не ищем магических решений, — холодно напоминаю я о его поступке в тот самый Самайн 1893-го.

— Знаю, виноват, Да́йна. Никогда не смогу заслужить твоё прощение, но я хотел как лучше, и сейчас пытаюсь все исправить, — его руки ложатся на плечи.

Мерзко каждое прикосновение. Смотрю в чёрные глаза и ощущаю только боль. Слезы хотят вырваться наружу, но я запрещаю.

«Не увидит! Никогда и ни за что!».

Резко вырвавшись я цежу прямо в лицо с диким и острым отвращением пропитанным ненавистью.

— Я полностью свободна спустя долгих сто двадцать восемь лет, и уж сама разберусь, что делать, как жить и с кем проводить время. А ты...трус, — я невольно представляю, как вырываю Марселю сердце, — можешь бежать, пока мы будем сражаться за себя. А еще лучше отправляйся в ад, если так уж тяжело жить зная, что я презираю тебя всей душой.

Лицо Марселя искажает гримаса печали, но знаете, глубоко плевать. Ему никогда не понять меня и того, что натворил спирасором. Вспомнив все, что было исправлено магией духов за столетие, скажу одно - вербена и охотничьи игрушки ничто по сравнению с этим. Даже врагу не пожелаю испытать подобное, а любимым тем более. Слепая сестринская любовь привела к тому, что имеем.

Марсель де Сент-Море не лучше Гастона, но я тоже его дочь, как бы там ни было. Родительская жестокость в крови. С радостью бы напомнила, какие проводила пытки, но хочу дать возможность свалить, как он привык делать.

— Ненавидь сколько душе угодно, я пришёл лишь предупредить, — безэмоционально отвечает Марсель. — После приёма я уеду из Парижа и больше никогда тебя не побеспокою.

Марсель одаряет странным взглядом Фи́липпа и уходит. Тяжело дышу. Чувствую как плечи быстро то поднимаются, то опускаются. Через несколько минут беру себя в руки и мы прощаемся с некоторыми гостями. Все конечно прошло не так как я полагала, но все же нормально. Врагам же придется побегать. Сама в руки им не дамся, кто бы там ни был. Черт бы их побрал!

***

Как только открываю входную дверь в родной дом сразу же валюсь с ног на мягкий диван. Если все же предстоит кому-то преподать урок, то пусть это будет на после того, как я немного расслаблюсь. Обувь на каблуках всегда такое испытание. Хоть и делает меня еще более опасной, чем простые угрозы.

День уже сменился темнотой. Самое время найти бы жертву и подкрепиться, но так устала. Надеюсь, в доме еще есть хоть пару пакетов донорской. Это все же лучше, чем ничего, но мои предпочтения вы и так знаете. Нет ничего лучше свежей.