Найду тебя в канун святых

35.1 Выбор в пользу смерти?

Миран

Вскоре кроме нашей компашки и Жана никого не осталось, если гору мертвых не считать. Время тянется как жвачка, а результатов, которые могли хоть что-то дельное дать, нет. Час за часом, а будто топчемся на месте. Жан только больше бесит. Специально резину тянет? Стараюсь не поворачиваться в сторону Да́йны, иначе могу наплевать на все и просто убить Жана. Уже не терпится поскорей закончить этот балаган и попробовать поговорить с рыжей. Даже если в последний раз.

— Волчонку просто повезло. Мы с Да́йной сильно ослабели. Завались он в дом позже... — Фи́липп останавливается на полуслове прищурившись. — Знаешь, мажор, а ты мне даже нравишься, в сравнении с кудрявой псиной.

Из меня вырывается смешок. Никак не ожидал услышать подобное от него, учитывая, что у нас обоих чувства к Да́йне. От Марселя и рыжей тоже слышу звуки потрясения.

— Вот скажи, Миран, она действительно стоит того? — выдает Жан, головой кивая на Да́йну, и добавляет:— Жизни Маргариты.

— Маргарита Пескарева для меня ничего не значила.

— А Мариетта? — смеётся Сенье. — Неужели не хочется расправиться с рыжей за неё? Клыкастая так сильно тебя приручила? Я вот любил Мариетту!

Видимо так сильно, что не дает отчет своим действиям. Как же противно слышать. Перед глазами всплывает картина из леса. Их поцелуи, стоны и слова. То, как, на тот момент моя невеста, грязно вела себя с Жаном, еще и не стесняясь меня. Подхожу в притык, со злостью сжимая челюсть предателя, и проявляю вампира. Он должен раз и навсегда уяснить, что меня стоит бояться. Я не тот наивный парниша, которого все знали раньше.

— Вы оба мне поперек горла, Жан. Можешь думать, что вздумается, но пока я здесь ты больше не коснешься Да́йны.

— Какие мы грозные, — язвит Жан.

«Ты же так долго хотел оторваться, Миран. За боль и предательство, за слова в сторону Да́йны. Он чуть не убил ее. Ну же, действуй. Время пришло», — внутренний голос, подобно змею искусителю, соблазняет на месть, но согласен. Пора припадать урок.

Мои кулаки раз разом дубасят смазливое лицо. Эмоции сильнее и в миг берут управление разумом на себя, но сейчас это даже кстати. Надоело панькаться. Все о чем могу думать так это о клятом признании Мариетты в лесу: «Он нужен был для сближения компаний. После помолвки и слияния бизнеса, я брошу Бонье, перед днем рождения». А еще о словах после танго на приеме. Черт! Черт! ЧЕРТ! Вампир внутри рычит, а сила ударов стирает кулаки в кровь. Последняя нить самообладания покидает меня.

— Да́йна?

Её имя и вопросительный тон, словно нашатырь, так же резко, возвращают из туманного состояния. Оборачиваюсь, а Марсель склоняется над сестрой и легко бьёт по лицу, пытаясь привести в чувства.

— Во-о-от, — с довольным тоном и маньяческой ухмылкой протягивает Жан. — Первая пошла. Говорил же недолго осталось.

Раздается хохот.

Я скалюсь на него, и схватив за воротник рубашки кричу:

— Что ты сделал?

— Наконец почувствуешь, что и я тогда.

Жан ещё пуще заливается смехом. Чокнутый придурок! Поверить не могу, что с ним стало.

— Не такая уж она и крутая. От яда оборотня сдохнет быстрее!

Это он об укусе? Черт бы тебя побрал, Жан!

— Ах, ты... — заводится Марсель. — Миран, отнеси её в спальню, пожалуйста.

— Мы выясним как все исправить и принесем лекарство. Ни один вампир из нас сегодня не пострадает, только шавки! — яростно шипит Фи́липп и бьёт Жана ломом.

Заношу Да́йну в комнату и кладу в ванну. Да́йна произносит неразборчивые звуки. Не знаю, поможет ли, но хочу надеяться, что да. Руки хаотично прикасаются к рыжей. Она горит и дрожит, а лихорадка усиливается. Включаю прохладную воду. Теперь её лицо, волосы и одежда мокрые, но оказалось бессмысленно. Мне беспокойно за неё. Разве это возможно для вампира? Никогда с таким не сталкивался и от этого паника селится внутри, разрастаясь все мощнее. Остаётся только ждать пока от Жана узнают решение и ухаживать за ней.

Переношу Да́йну на кровать и осторожно глажу щеки. Она продолжает неразборчиво бормотать. Такая сильная всегда, но сейчас беззащитная. Взять, к примеру то, что случилось несколько часов назад. Через еле открытые веки улавливаю тусклые голубые глаза. Жизнь играет с ней в прятки и я вижу, как становится все сложней.

— Да́йна, слышишь меня? Пожалуйста, борись! Будь со мной, не отключайся!

«Неужели так и будешь сидеть, ничего не делать? Гроссо спасет ей жизнь и Да́йна будет с ним. Ты готов к такому исходу? Спускайся и вытряси из Жана все что сможешь!», — подначивает внутренний голос.

Однако в какой-то степени он прав, хоть и осознавать это больно. Если тянуть, могу потерять ее. Да и ревность к Фи́липпу подливает масла в огонь. А-а-а! Что б тебя! С другой стороны, что будет, если я оставлю ее одну? Нет, к дьяволу. Я больше не охотник, и в отличие от дедушки, могу сделать для Да́йны, что он не смог своей вампирше - отвести от смерти и дать возможность на новую жизнь. Только вернула память и все не может вот так оборваться.

Я уже полон решимости выйти, как вдруг...

— Прошу, не уходи...