Найрисса. Другая история Морской ведьмы

Пролог

За четверть века до описываемых событий

Ночь окутала море бархатным покрывалом, но не смогла его усмирить. Оно посылало к берегу волны, и те накатывали на песок с шелестящим вздохом, одна за другой. Это был не яростный натиск, а вечный, ласковый разговор двух стихий ─ воды и земли.

Лунная дорожка, словно рассыпанные самоцветы, дробилась и танцевала на гребнях волн, а, когда они обращались в белоснежную пену, миллионы бликов продолжали свой бал. Пена, оставшаяся на песке, вспыхивала, чтобы через миг исчезнуть в пучине. Это было бесконечное, завораживающее зрелище, где свет и тень, звук и тишина сливались в гармонии.

Шлепая босыми ногами по берегу, Найрисса всматривалась в ночное море. Ее взгляд, напряженный и жадный, скользил по воде, улавливая каждое движение. Девушка знала, что она где-то здесь. Чувствовала ее присутствие, смешанное с соленым дыханием прибоя. Сначала ей казалось, что это игра света ─ причудливое переплетение бликов и пены, но вот один из серебристых бликов задержался на гребне волны, принял изящную форму. Это были они ─ ее длинные платиновые пряди, мокрые и тяжелые, почти сливающиеся с лунным сиянием, словно живое продолжение его пути.

И тогда Нарисса увидела ее всю. Из моря показалось прекрасное лицо с большими, сияющими, как звезды, глазами, а следом ─ плечи и изящная шея, украшенная сверкающими каплями, словно россыпью жемчуга. Она возникла словно из ниоткуда, и ее улыбка озарила этот полумрак. Это была не просто улыбка ─ всплеск чистой, безудержной радости от долгожданной встречи. В широко распахнутых глазах читалось столько тепла и узнавания, что у Найриссы перехватило дыхание.

Свет луны заставлял мерцать чешуйки на ее хвосте ─ голубые и серебристые, игравшие как само море в тот день. Она была воплощением этой ночи ─ таинственной и невероятно прекрасной.

─ Ундина!

Найрисса едва не подпрыгнула на месте и от волнения прижала руки к груди. Русалка ответила ей чарующим смехом.

─ Здравствуй, моя дорогая Найрисса! ─ сладким голосом пропела она.

Такие голоса были только у морского народа. Найрисса никогда не слышала подобного ни у одной человеческой женщины.

За два года до этой ночи, за день до своего шестнадцатилетия, Найрисса сидела на том же самом берегу, предаваясь мечтам о грядущем пробуждении магии ─ дара, который столетиями передавался в ее роду. Она с замиранием сердца ждала, когда в ее жилах зазвучит древняя сила, и с тревогой размышляла, какая именно стихия откликнется на ее зов.

Внезапный шлепок на воде вывел ее из задумчивости. Она ожидала увидеть выпрыгнувшую рыбу, но вместо этого из темной воды на нее смотрели два сияющих глаза. Затем показалось лицо с тонкими чертами, обрамленное волосами цвета лунной дорожки, а за ним ─ плечи и хвост. Найрисса застыла, не в силах издать ни звука. Ее мир, состоявший из заклинаний, в одно мгновение перевернулся. Все сказки, все легенды оказались правдой! И это чудо смотрело на нее с безмерным любопытством и такой же осторожностью.

Это была Ундина. Первая встреча длилась всего миг ─ русалка нырнула, оставив после себя лишь расходящиеся круги. У абсолютно ошеломленной девушки крутилась в голове одна мысль: русалки существуют.

С тех пор Найрисса не упускала возможности прийти к морю. Тайком, под предлогом прогулок, она пробиралась к скалам, и их редкие встречи стали для нее самым драгоценным секретом. Она быстро поняла, что рассказывать об этом нельзя. Стоило ей в день своего шестнадцатилетия, когда магия так и не пробудилась, обмолвиться о «девушке в море», как в доме поднялась паника. Родители, бабушка и даже старший брат смотрели на нее с беспокойством, шепчась о «миражах», «морских духах» и об «опасных чарах».

Когда ей исполнилось семнадцать, за ней установили строгий надзор. К воде на пушечный выстрел не подпускали. Домочадцы твердили, что это для ее же блага, что в день рождения она особенно уязвима. Но Найрисса видела в их глазах не просто заботу, а наследственный страх, причину которого она не понимала.

И вот настал восемнадцатый день рождения. Магия по-прежнему молчала, позоря род именитых колдунов, но это больше не волновало Найриссу. Совершеннолетие, видимо, считалось рубежом, переступив который, она становилась неуязвима для морских чар. Сказав, что идет праздновать с друзьями, девушка легко улизнула из дома и побежала к скалам. Сердце ее пело от долгожданного облегчения и предвкушения встречи. Теперь, глядя на улыбку Ундины, она чувствовала себя как никогда свободной. Возможно, ее магия спала, но здесь, у моря, существовала другая жизнь ─ дикая и прекрасная.

─ Как же мне было плохо и скучно!

У Найриссы приятно покалывало кожу головы от ласкового голоса русалки. Она словно проникала им в самую душу, забирая все тревоги и переживания.

─ Мне тоже.

Найрисса замерла. В волнах, окутывающих Ундину, мелькнули тени ─ плавные, скользящие. Еще три.

─ Не бойся! ─ смех Ундины был похож на хрустальный перезвон. ─ Сегодня со мной мои подруги и младшая сестра ─ Делья.

Та робко улыбнулась. В противоположность старшей ее волосы отливали золотом. Другие две русалки ─ статные, с хищной грацией ─ молча наблюдали, и в их глазах было что-то… оценивающее.

Сердце Найриссы на миг сжалось, но вид беззаботной Ундины и шепот прибоя развеяли сомнения. Скинув туфельки на низком каблуке, девушка осторожно ступила в воду. Приятная прохлада обняла щиколотки, колени…

Стоя в воде по пояс, Найрисса боязливо оглянулась на берег. Но холодные, бледные руки потянули ее на себя, не давая возможности передумать.

─ Играла когда-нибудь в «Море волнуется»? ─ тягучий, гипнотизирующий голос Ундины заглушил шум волн.

─ Нет…

─ Проще не придумаешь! Ты закрываешь глаза и произносишь фразу: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три…» А после ─ открываешь. За это время мы должны придумать, какую фигуру изобразим, а ты угадываешь. Легко, согласись?