Найти любовь. Метод Шишкина. Часть 2

ОДНО "НО"

ОДНО "НО"

Пока шла, вновь мысленно очерчивала свои красные линии и вспоминала наш последний разговор с Рашидом, чтобы не позволить Фреду каким-то образом уговорить меня опять вернуться на этот путь. Пусть хоть режет, хоть пытает. Есть вещи, которые больше меня. Делить мужчину с другими женщинами и закрывать глаза на его разгульный образ жизни я не стану!

Перед домом действительно была терраса, где в тени наполовину увитой зеленью перголы стоял уютный столик и плетенные кресла, покрытые большими мягкими подушками. Фред сидел в одном из них и отрешенно смотрел куда-то вдаль. Я поставила поднос на столик и начала молча расставлять посуду и разливать чай. Покончив с этим, забрала свою чашку, села в кресло напротив Фреда, смотря на него в упор, отхлебнула чай и выпалила, решив не ходить вокруг да около:

— Я не стану жертвовать своими принципами ради шейха или твоих хитроумных планов. Если тебе угодно меня убрать, можешь запускать свой чип.

Фред еще какое-то время смотрел вдаль, потом вздохнул и, наконец, перевел взгляд на накрытый столик. Не торопясь мне отвечать, он добавил молоко в свой чай и сделал несколько глотков. Все так медленно, что мне захотелось на него зарычать. Такая флегматичная реакция ужасно раздражала. Я ожидала сложного разговора, так пыталась отложить его, а в итоге сгорала от нетерпения.

— Мне не угодно тебя убирать, девочка, — наконец снизошел до ответа Фред. — Но если ты ставишь вопрос так, то, видно придется. Не хочешь перед смертью с семьей попрощаться?

Только теперь начальник, наконец, посмотрел на меня. От его слов и холодного взгляда мне, вдруг, стало нехорошо. А он спокойно выложил передо мной мой телефон, который я вчера убрала на дно сумки, когда садилась в такси до Аль Суфух. Я нервно сглотнула и уставилась на трубку.

Что значат эти слова Фреда? Он действительно готов меня убрать и великодушно позволяет напоследок услышать родные голоса? Или здесь что-то другое? Мне крайне не хотелось действовать по его сценарию…

— В Иркутске уже поздно, — попыталась уклониться я от звонка.

— Они не спят. Звони, — практически приказал Фред.

Еще раз посмотрев в ледяные глаза начальника, я неуверенно потянулась за телефоном. Закусив губу, нашла контакты сестры и нажала вызов.

— Не буду мешать, — Фред поднялся и зашел в дом, оставив меня одну на террасе.

Тревога в моем сердце нарастала. После четвертого гудка, когда я уже было хотела сбросить вызов, Вика, наконец, взяла трубку.

— Алло, — услышала я ее хриплый голос.

— Викуся, прости, я тебя разбудила?

— Дашуня, ты? – обрадовалась сестра. – Я не спала. Хорошо, что позвонила! Как ты?

— Ой, у меня все прекрасно! – без зазрения совести соврала я. — Сижу, любуюсь Дубайским закатом, пью чай и вас вспоминаю. Как ваши дела?

— Наши… — замялась Вика, — нормально у нас, что нам сделается?!

А вот Вика врать так и не научилась. Голосок-то у нее был хриплый явно не потому, что сонный, а оттого, что зареванный.

— Вик, что случилось?! Я по голосу слышу, что что-то не так! – посерьезнела я. – Что-то с Ниночкой? Если надо, я пришлю денег, договоримся с врачами, все сделаем!

Но вместо ответа я услышала рыдания сестры. Сердце сжалось, испугавшись самых плохих вариантов. Неужели Ниночке настолько стало хуже? Или это все-таки Фред что-то действительно им сделал?

— Вика-а-а! – взмолилась я. – Говори, что случилось, иначе я с ума сойду!

— Гле-е-еб! – прорыдала в ответ сестра. – Он в тюрьме.

— Как? За что? Что случилось?

— Не знаю, — всхлипывала сестра, — его обвиняют в каком-то мошенничестве и растрате. Якобы он на работе присвоил огромную сумму. Даже адвокат говорит, что по всем признакам суд докажет вину Глеба и намекает, что мой муж мог жить двойной жизнью и куда-то растратить эти деньжищи. Я как дура радовалась его повышению, а теперь, видишь, к чему это все привело. Дашунь, я не верю, что Глеб мог в тайне от меня что-то проворачивать, уверена, он вообще не брал эти деньги, такого просто не может быть!

— Конечно не может! Надо найти другого адвоката, этот явно не в себе! Какая там сумма этой растраты? Я пришлю деньги, все какие успела заработать! Можно квартиру разменять на поменьше, машину продать. Придумаем, где можно еще взять, не плачь.

— Дашунь, ты не понимаешь! У нас сроду не было таких денег и тебе точно столько не заработать за всю жизнь. На нашу квартиру и машину уже наложен арест, но даже если бы их можно было продать, это бы вообще не спасло! Там сумма с восьмью нулями! – она снова заплакала.

— Викусь, держись, я… я постараюсь чем-нибудь помочь. Береги себя, солнышко, на тебе там сейчас все держится. Ты, наверное, даже Костику ничего не рассказываешь?

— Ох, сестренка, ты права, не рассказываю. У Костика сейчас своих проблем в институте хватает. До него докопался один маразматик-профессор на кафедре, угрожает не допустить до экзамена или специально завалить на сессии. Братец наш-то тоже тот еще тихушник, из него лишнего слова не вытащишь, не говорит, чего этому профессору надо. Я все хочу сходить в деканат узнать, но сама понимаешь, сил на это не остается никаких. Бегаю по адвокатам и кое-как успеваю детьми заниматься.